Я помнил, сколько крови выпили у нас в джунглях эти штуки. Пара очередей — в деревья остается натуральная просека. В городе применение подобных пулеметов, конечно, под вопросом, но если террористы захватят целое здание, да еще без большого числа заложников, а лучше вообще без них… Вполне можно подавить сопротивление огнем через окна и помочь отряду штурмовать помещения. Или поддержать десант на крышу, если она будет занята. Нет, пулемет нам нужен.
В итоге, после длительных совещаний в штабе, разглядывания личных дел — решил нанять тридцать одного бойца. Еще кто-то отсеется в процессе обучения, возможно и по медицинским показаниям — план тренировок был насыщенный, много «физики», кроссов. Наверняка, какие-то сотрудники решили скрыть вредные привычки. Которые тоже отразятся на комплектации отряда.
— Готовых снайперов нет — развел руками Байкалов на совещании — Уилфред и Петерсон проходили курс во Вьетнаме, но практики нет, надо натаскивать
— Натаскивай — пожал плечами я — Сначала стрельбище, потом работа в зданиях. Обязательно взаимозаменяемость. Пусть каждый потренируется не только снайпером, но и наблюдателем. Когда макет будет готов?
Я повернулся к Байбалу, который отвечал за строительство «полигона».
— Рабочие приступили к работе — пожал плечами якут — По договору три недели. К концу сентября все будет готово.
Мы поразглядывали чертежи тренировочного здания. Все, кроме плит перекрытия, деревянное — так легче ремонтировать после работы шумовыми гранатами и вскрытия дверей взрывами, сложная система коридоров, небольших проходных комнат. Натаскивать спецназ будем сразу на тяжелые условия, никаких послаблений или игры в поддавки. Плюс одна стена специально предназначенная для альпинистской подготовки — высокая, с полноценными окнами, крепежами на крыше. Ох, влетит все это в копеечку — бюджет здания составлял двадцать три тысячи. И наверняка воркеры смету превысят. А еще чую нью-йоркские стекольщики у нас просто пропишутся на базе — надо сразу закладывать в бюджет еще расходы.
На вечернее шоу Джонни Карсона шел как на Голгофу. Долго обсуждал с обеими Синтиями во что одеться — решили ничего не придумывать лишнего, военный камуфляж, берет. Рыжая сказала взять с собой оружие — мол, это произведет впечатление. Родригес строго запретила — дескать, съемочную группу это может напрячь. Потом отразится на монтаже. Следом было еще два совещания — в нашей и нью-йоркской резидентурах. О чем можно говорить, о чем нельзя. Как отвечать на острые вопросы. Тут была целая методичка. Нельзя тянуть «ээээ». Нельзя отвечать вопросом на вопрос — за это ведущий может отдельно приложить. А что можно? «Разворачивать» разговор. «А давайте посмотрим на это с другой стороны».
Ни в коем случае нельзя оправдываться. Это всегда слабая позиция. Когда человек оправдывается, вместо того чтобы излагать свою версию событий, аудитория априори решает, что он не прав. Мне посоветовали использовать формулу «да, но…». Дескать, слово «нет» конфликтное. Лучше его избегать, оно разжигает споры даже там, где ведущий всего лишь пытается внести уточнение. Но когда Красон услышит мое «нет», он на автомате начнет готовить свое опровержение. Поэтому важно согласиться в том, в чем ваши взгляды совпадают, и перейти к тому, в чем мнения расходятся. К примеру: «Согласен, ракеты на Кубе выглядели опасно для Штатов, но в той ситуации это было единственным выходом, так как США и сами начали размещать свои Юпитеры в Турции».
Та же история — встречать вопрос ведущего насмешкой или иронией. Многие в ходе интервью погорели на том, что выражали скепсис, снобизм или презрение к вопросу. Такое отношение автоматически транслируется на весь зрительный зал, начиная со спрашивающего. Уровень агрессии повышается.
Чем дольше меня инструктировали, тем больше я напрягался и накручивал себя. Карсон острый интервьюер. C чувстом юмора, подколкой. Посмотрел его шоу — он легко «разбирал на части» любого политика или актера. А там тоже не пальцем деланные были люди.
— А сейчас я хочу вам представить… советского «зеленого берета» Ника Орлова!
Занавес распахнулся, ассистент показал мне рукой — давай, двигай вперед. Прямо на диванчик возле стола, за которым сидел седоватый, подтянутый Карсон. Ведущий одарил меня белоснежной улыбкой, небольшой оркестр рядом со сценой сыграл что-то бравурное. А народу в зале немного — человек двадцать. Чисто похлопать перед рекламными паузами. Зато камер аж восемь штук! И с десяток софитов. От жара которых я тут же взмок.
— Как тебе Штаты, Ник? — Джонни не дал мне и секунды устроится на диванчике, сразу начал задавать вопросы.
Это прямой эфир! Меня смотрит треть всей Америки! А еще запись положат на стол всем отечественным чиновникам включая Шелепина и всю верхушку Комитета. Ведь я первый сотрудник в истории ТВ, который попал в эфир NBC. Да и вообще любого американского телеканала.
— Ну во второй раз уже полегче — ответил я, снимая берет
Карсон тут же мне подыграл, напомнил телезрителям о теракте на маяке.
