На самом деле агрессивная стойка куда лучше подходит для винтовок серии «Ar15» – у них круглое цевье как раз под этот хват, и именно под этот хват пошла мода, когда цевье делается длинным, чуть ли не до самого дульного среза, закрывая ствол. Но и для АК она подходит.
– Смотрите. При классической стойке у вас правый и левый локти где? Внизу. А вектор отдачи какой?
– Что есть вектор отдачи? – тихо спросил Абдалла.
– Винтовку как подбрасывает…
…
– Винтовку подбрасывает вверх, контроля нет никакого. А вам нужен контроль над своим оружием. Что мы делаем?
Я показал новый хват – цевье поддерживается не снизу, хват идет сбоку, рукой ты как бы обхватываешь цевье сбоку. Это не всегда могут сделать люди с маленькими руками и короткими пальцами.
– Смотрите. Рука параллельно земле – теперь у нас есть рычаг. Те, кому некомфортно, могут обхватить сверху. Вот так. А палец придерживает. Вот так…
– Руси…
Черт…
– Билал, помолчи. Говорить в засаде нельзя.
– Сейчас можно. Здесь никого нет, видишь. Если бы был, я бы знал об этом. И нам бы сообщили.
– Никогда не полагайся на то, что тебе сообщат. Никогда. Только на себя.
– Я понял, руси. Расскажи мне про свою страну.
– Что тебе рассказать?
– Она большая? В ней много земли?
– Да, очень. Она самая большая в мире…
– А женщины дорого стоят? Дорогой калым платить приходится?
– У нас не платят калым, Билал.
– Ялла… А как же без калыма? А что остается семье жены? Что остается самой жене, если ты хочешь развестись?
Я пожал плечами.
– Семье – ничего. А жена, если ты захочешь с ней развестись, она заберет у тебя половину имущества, а то и больше. И еще будешь платить алименты.
– Ялла… Как такое может быть? Как жена может забрать имущество, ведь оно принадлежит семье мужа.
– У нас так не принято, Билал. У нас каждому принадлежит только его имущество. Никакого имущества семьи нет. И жена имеет право на него претендовать.
– Как это странно. Ваши женщины, должно быть, очень непокорны.
– К сожалению, да.
– Но вы, должно быть, все равно очень счастливы. У вас столько земли. Видишь эту землю, Валид?
…
– На ней почти ничего не растет. Мой отец трудился с утра до вечера, и все равно мы жили впроголодь. Я впервые наелся в армии, до этого я вообще не знал, что такое быть сытым. Вообще. Мы охраняли порты, там разгружали корабли с зерном, рисом. Надо было охранять, иначе разграбили бы бандиты. Иногда я думал: а что будет, если корабли перестанут приходить? Тогда мы умрем с голоду, наверное. Весь народ. Я думал об этом, и мне было страшно. А у вас такого не будет никогда. Я бы хотел жить в такой стране, как у вас. Вот увидишь, я бы честно ей служил.
