Билалу досталось больше, чем мне, но камни пока держались…
– Русский! – крикнул Билал.
– А!
– У тебя детей сколько?!
– Нету детей! А что?!
– У меня сестра есть! Не замужем!
– Сколько калым попросишь?!
– Бесплатно отдам!
– Ох, есть тут какой-то подвох…
Билал и его двоюродный брат, Хасан, второй номер на пулемете, довольно заржали.
– Вы чего?
– Странный ты человек, русский! – сказал Билал. – Ты мужчина и воин, а детей нет. Странно это.
– Почему странно?
– А за кого ты умирать будешь? А? Мы знаем, за кого? А ты?
А и правда – за кого? За Родину?
– За Родину… – крикнул я.
– А что такое Родина?!
– Страна твоя!
– Руси!
– А?!
– Иногда ты рассуждаешь, как ребенок. Посмотри на мою страну, разве стоит за нее умирать?!
Придумать ответ, такой, чтобы и меня не считали идиотом, и самое главное, чтобы я сам не считал себя идиотом, мне не удалось, я не успел, потому что пуля ударила справа и отбросила от винтовки…
Твою же мать…
– Контакт справа!
Я откатился влево, винтовку оставил… цел? Нет? По-моему, пришлась в бронепластину, хотя в горячке всякое может быть. Но выяснять нечего и некогда – следом на выстрел снайпера открывает огонь пулемет и несколько автоматов, а в ответ из выстроенного на три стороны укрытия для крупнокалиберного пулемета начинает бить ПКМ…
Билал – вот ведь человек! – под пулями перебегает ко мне, падает на колени за валуном.
– Цел, руси?
– Стреляй давай!
Винтовка у меня есть. Мой родной «Вепрь» за спиной, я его принес на случай отхода, если крупнокалиберную придется бросить. Пока Билал строчит из «калашникова», я добываю винтовку и привожу ее в боевое положение. Высовываюсь из-за валуна… с ходу удается снять одного… урода. Их тут несколько, как они обошли… хотя тут обойти не проблема, наша позиция… нас тут всего несколько человек на многие километры горной гряды. Это даже не смешно.
– Стреляй!
Пока Билал обеспечивает фланг, бегу на его место, на позицию пулемета. Хасан бьет из пулемета, он рад тому, что может стрелять в того врага, которого видит, а я пробегаю мимо, падаю на колени за пулемет. Сербский «Койот» – один в один наш «Утес», шестикратный оптический прицел – старье полное, но работать работает. Так и есть – вон, пыльные столбы. На скорости пытаются проскочить к нам…
Интересно, а что будет…
Если я не буду стрелять, будут ли стрелять они? Или не будут до самого последнего момента, попытаются проскочить без стрельбы…
Дистанция – около двух, но быстро сокращается.
На полутора по ним открывает огонь пулеметный пост слева. Я жду… вижу машину. Она разворачивается и начинает работать в ответ, но остальные-то идут…
Километр…
Уже видно через поднятую пыль, что это спортивные машины. Идут хорошо, за сотку. По такой-то земле…
Пятьсот…
Пулемет выхаркивает первую очередь. Отдача сильная, сильнее, чем у «Барретты», чтобы компенсировать, надо наваливаться на него. Тут же доворачиваю ствол и выпускаю вторую очередь… третью…
Одна из машин вспыхивает, с остальных открывают беспорядочно огонь, но это уже не имеет никакого значения. Я знаю, что они не уйдут, не успеют. Никто не уйдет…
Люблю оказываться правым.
В принципе для меня это нормально, поскольку я десять с лишним лет работаю на фондовом рынке. Это дает такой опыт, какой вы не получите нигде. Работая на фондовом рынке, ты учишься получать и анализировать огромные объемы информации, причем не просто читать, а понимать, что к чему, улавливать взаимосвязи, понимать тенденции. Работая на фондовом рынке, ты учишься, ни много ни мало, предсказывать будущее, и от этого зависит твой заработок здесь. Работая на фондовом рынке, ты учишься мгновенно принимать решения – возможности там появляются и исчезают, и промедление может грозить парой процентов, которые ты не получишь или вообще прохлопаешь сделку. Работая на фондовом рынке, ты отучаешься отсиживаться за спинами, барахтаться в тихой заводи и понимаешь, что каждое непринятое решение, каждая упущенная возможность – это деньги, а самые большие деньги в твоей жизни это те, которые ты НЕ ЗАРАБОТАЛ. Наконец – и это самое главное – работая на фондовом рынке, ты учишься беспощадной честности и к себе и к другим. Врать просто нельзя, делать вид, что ты чего-то не видишь и не понимаешь, тоже нельзя. Действуй – иначе рынок размажет тебя по асфальту.
Я не знал, удастся ли нам продержаться до темноты. Как оказалось, удалось. Теперь я намеревался устроить самую крутую «сделку» в своей жизни. Возможно, последнюю. А именно – этой же ночью, без промедления атаковать ночной лагерь ваххабитов в пустыне. Не зная ни их численности, ни вооружения. Только зная, что их намного больше, чем нас.
Али, услышав то, что я сказал, только хмыкнул, но помощь прислал. Столько, сколько просил. Правда, сейчас, смотря на все на это, я понимаю, что это безумие.
