И Алена сделала, как сказала мама: постаралась забыть измену мужа и решила построить с ним счастливую семью. Она бросила институт, родила дочь и все время посвящала бытовым заботам — пыталась быть идеальной женой и матерью.
Миша тогда был тем, кем обещал: верным мужем и заботливым отцом. Он помогал по дому, дарил подарки без повода и проводил время с Дашей. С каждым днем Алена все больше убеждалась, что поступила правильно, не разведясь с ним, а еще мысленно благодарила маму за мудрый совет.
Она была уверена: тема измен закрыта навсегда, а спустя полгода после рождения Даши Миша стал приходить домой поздно, иногда — не ночевал совсем. Он говорил, они с друзьями начинают бизнес — ремонт автомобилей. Говорил, хочет, чтобы его жена и дочь жили хорошо, и готов ради этого не спать сутками — только чтобы зарабатывать. Алена верила (конечно, верила), несмотря на то, что от мужа часто пахло не машинным маслом, а женскими духами. Она долго не хотела признавать очевидного, тем более денег в их семье и правда стало больше, но в какой-то момент не выдержала.
— Я знаю, что ты мне изменяешь, — сказала она Мише, осторожно прикрывая дверь спальни, где спала годовалая Даша.
Тот удивленно посмотрел на нее и слегка рассмеялся.
— Что за фантазии?
— Не ври мне, Миш! — она повысила голос, но тут же заговорила тише: боялась разбудить дочь. — Чего тебе не хватает? Мы же только поженились.
Он глубоко вздохнул и покачал головой.
Алена молчала — ждала. Ждала, когда муж наконец признается. Она понимала, что ей будет больно — еще больнее, чем в день своего восемнадцатилетия, но не могла больше делать вид, что ничего не происходит.
— Аленький… Как тебе объяснить… — задумчиво заговорил Миша. — Мне нужно много секса. Ну родился я таким: хочу часто им заниматься. А может, возраст, не знаю. — Он замолчал и почесал шею. — Я вижу, как тебе с Дашей нелегко. Как ты устаешь. И не хочу быть эгоистом — постоянно требовать от тебя секс.
Алена не поверила в то, что услышала. Она ожидала извинений, обещаний, клятв — чего угодно, только не этого.
— И ты решил облегчить мне жизнь, поэтому занимаешься сексом с другой женщиной? — растерянно произнесла она.
— Нет, не так! — резко бросил Миша. — У меня нет никакой другой женщины! Ты — моя единственная женщина, а всех остальных я воспринимаю как… Как способ удовлетворить свои потребности. Они все для меня — бляди. А ты моя жена, мать моей дочери. Ты гораздо больше, чем они.
— Они?! — снова повысила голос Алена.
— Они, она — какая разница?! — вышел из себя Миша, но тут же заговорил спокойнее. — Ты должна понять главное: я люблю тебя. Ты для меня лучшая. И будешь такой всегда. Я никогда не разведусь с тобой ни из-за одной бляди. И буду всегда обеспечивать нашу семью.
На последних словах он хлопнул ладонью по бедру, словно продублировал свое обещание этим жестом. В ту же секунду из спальни послышался плач, и Алена, не говоря ни слова, ушла успокаивать дочь.
Она ходила по комнате, качая ее на руках, и пыталась понять, что сейчас произошло. Муж не только признался в изменах, но и практически в открытую сказал, что будет изменять и дальше. Провел черту между ней и всеми остальными (прошлыми, настоящими, а главное, будущими) женщинами: она — для семьи, они — для секса.
Алене вдруг стало ясно: у Миши всегда будут любовницы.
Это осознание застряло твердым комом в горле. Она почувствовала, что сейчас расплачется, и, будто ища поддержки, посмотрела на дочь. Та спокойно лежала у нее на руках. Маленькая. Красивая.
Алена сглотнула, ощутив, как бесконечная нежность размягчает твердый ком, и в то же мгновение приняла решение: быть мудрой и постараться понять мужа. Ради семьи.
За эти доводы Алена цеплялась каждый раз, когда Миша поздно возвращался с работы или не ночевал дома, только вот ее сердце кричало, что не согласно с ними.
Единственным спасением тогда была Даша: она распугивала тяжелые грустные мысли беззаботным смехом и отвлекала от переживаний первыми шагами и первыми словами.
Миша поддержал. Сказал, что Даше лучше с мамой, что так — правильно. Сказал, ему спокойнее, когда жена и дочь — дома, пока он зарабатывает деньги.
К тому моменту его задержки по вечерам превратились в обычай, но об их истинных причинах она могла только догадываться: ни разу после случая в свой день рождения не заставала Мишу с другими женщинами. Его любовницы существовали где-то далеко и не представляли угрозы их семье — Алене даже начало казаться, что они выдуманы ее воображением. Правда, окончательно погружаться в иллюзии не давал редкий секс с мужем.