— Так! У меня тоже вопрос! — вмешался начальник ГОВД. — Векслер, что ты делал вчера между полночью и часом ночи?! — Офицеры улыбнулись. — Согласен, кстати, очень похоже, — подытожил он, — идемте, с остальными познакомлю...
Милиционеры расступились перед руководством.
— Все посмотрели на гвардии старшину Узлова и его замечательную собаку Фриду, — представил начальник ГОВД кинолога группе. — Старшина — один из самых опытных специалистов, присланный нам на усиление из Красного Луча. Спасибо Сретенскому! Фрида — единственная в своем роде, такого верхнего чутья нет ни у одной служебной собаки на всю Ворошиловградскую область.
Старшина неуверенно кашлянул.
— Что, Николай?
— На весь Союз таких два-три пса, — ответил он.
— Вот, запоминай остальных. Плакида, — подполковник кивнул в сторону невысокого, но крепко сбитого старлея в форме, в фуражке на гладко выбритой голове, — официально в группу не включен, но будет помогать вам в случае подключения оперов городского ОВД. А вот начальник отделения участковых инспекторов Каменнобродского РОВД капитан Дробот как раз-то включен, несмотря на все свои художества... Да, Валек?! — начальник полоснул взглядом по сразу напрягшемуся капитану.
— Так точно, товарищ подполковник...
Петр Петрович повернул голову к Векслеру.
— Приятель твой никак не угомонится, — он еще раз выразительно зыркнул на участкового. — Приглядывай за ним, пожалуйста, за него теперь — с тебя спрос.
Вихрастый капитан, поправляя форму и ремень с наганом, чуть заметно подмигнул Векслеру. Майор в ответ едва потеплел уголками глаз.
— С криминалистами все и так знакомы, а я уехал в управление. Жду группу ровно в одиннадцать ноль-ноль на первый разбор полетов... с докладами! Будет больно, но вы со временем привыкнете, а кому-то даже понравится...
Он еще раз зло глянул на Дробота и кивнул майору:
— Командуй, Женя!
— Чего это он опять?
— Да никак мне не простит, что я того урку с Гартманской приморил до прибытия Плакиды, — улыбнулся Валек.
— Я понял... Сломать обе челюсти... Это — пять с плюсом, что тебе еще сказать...
— Да мне все уже рассказали, и даже с картинками, как в детском садике!
— В форме, на службе... Чего плачешь?!
— Да я так... В жилетку тебе пожалиться, дядь Жень, — откровенно заржал капитан.
Майор внимательно посмотрел на собаку. Рослая и крупная в груди, с мощным лбом и широкими лапами овчарка все это время неподвижно сидела чуть поодаль с диском смотанного в круг брезентового повода у ног. На шее красовался кожаный ошейник с толстыми стальными квадратами, словно черепица, приклепанными на него внахлест по кругу.
— Похоже, Фрида не только «в верхнее чутье» умеет? — отметил вслух Векслер.
— Фрося все работает, товарищ майор, — буркнул в ответ старшина.
— Фрося?
— То не я ее называл...
— Понятно, — Векслер дружески хлопнул его по плечу, — я тоже немецкое... не очень.
Он повернул голову к Дроботу:
— Бери Николая и собачку, дуй к себе, и чтобы они оба были устроены до начала совещания. Одна нога там, одна — здесь.
— Все будет путем, командир! Устроим в люксе шик-модерн, — засмеялся капитан, заводя свой мотоцикл.
Узлов неуловимым движением отдал какую-то команду. Собака, подхватив пастью поводок, аккуратно запрыгнула в коляску, а старшина, кинув туда еще и свой вещмешок, уселся на заднее сиденье.
— Давай знакомиться, капитан. Время есть. — Векслер, щелкнув кнопкой, протянул раскрытый портсигар Туманову.
Мельхиоровая коробочка с выдавленным на крышке борющимся с тигром витязем, судя по проступившей по всем углам желтизне, прошла бок о бок с владельцем немалый срок.
— Спасибо, не курю, — капитан, особо не прячась, рассматривал нового напарника. — Кстати, мы на «ты» или на «вы»?
— На «ты», конечно, что за вопрос, опер? — закуривая, улыбнулся майор.
Никита присмотрелся к наградным планкам.
— Что за медали после ЗБЗ*?
— Будапешт, Вена, Прага...
— А последняя внизу?
— «За победу над Японией».
— Да, точно! Ты был в Японии?
— В Маньчжурии...
— Круто. И в ногу там же?
Векслер, не сводивший до этого внимательных глаз с собеседника, затянулся и после краткой паузы ответил:
— Два осколка в Венгрии. Но то такое... Потом — пуля. Там же. Полтора сантиметра кости — в труху, ногу, как рождественскую утку, раскрыло. — Он помолчал. — Во дворце Хорти в госпитале лежал. Мраморные ванны. Красота... Но ты мне лучше скажи, чего Пэ-Пэ тебя макнул вместо «здрасьте»?
Капитан широко улыбнулся:
— Да то мы с ним разговор долгий поимели по поводу стиля работы. Он у вас предпочитает поле и ноги, а я считаю, что опер УГРО должен в первую очередь работать с делом, с вещдоками, вникать в малейшие детали и нюансы.
— Я понял. Ты у нас кабинетный ученый?
— Ну, где-то, может, и так, только если не утрировать, — примирительно улыбнулся Никита.
— В преф умеешь?
— Да нет, не очень, — удивился Туманов. — Семья, все такое... Жена, две девочки-погодки, свой бабский батальон.
— Семья — это хорошо. Правила-то хоть знаешь? Понимаешь, где игра втемную, а где карты на стол?
— Конечно!
