Аля разделась и подошла к зеркалу в коридоре, чтобы правильно вылепить тело из пластилина.
Влад тоже подошел и обнял ее сзади. Он прикасался к ней нежно, то играя пальцами вокруг ее пупка, то делая поглаживающие движения тыльной стороной руки между лопаток.
И вдруг ее груди оказались в его руках, которые слегка сжали их. Он прижался к ней всем телом. И через одежду она чувствовала, какой он горячий.
В зеркале она разглядывала его лицо с мягкими крупным чертами лица, мужественным подбородком и широкими скулами.
– Подожди, – сказала Аля, – я еще не закончила кое-что.
Она прилепила крылышки к слепленной ею почти идеальной фигуре девушки, посадив ее в задумчивую позу. Одной рукой девушка из пластилина прикрывала грудь, а на другую облокотила свою пластилиновую голову.
– Маленький черный ангел, – сказал Влад, – есть в тебе что-то такое творчески неограненное, бесовское, но и божественное…
– Знаешь, прости…
– Иногда предвкушение сильнее, чем сам секс.
Было совсем поздно и темно, когда Кирилл позвонил в дверь мастерской. Его красный «Опель», припаркованный за окном, был замечен Алей за десять минут до звонка в дверь. И она второпях красила губы чьей-то помадой, которую нашла у Влада. Вид у нее был явно не для свиданий, но это не расстроило ее, а только раззадорило. Она расчесала волосы, распушив их еще больше, и улыбнулась в зеркало.
Звонок в дверь заставил Алю вздрогнуть и вспомнить о своем предсвиданческом волнении. Она подумала, что ей надо бы взять с собой какие-то вещи. Но так как у нее не было никаких особых вещей на такой случай, она просто сунула в карман рваных джинсов ту красную помаду. Застегнула пуговицы красной рубашки мастера так, чтобы видна была ключица, а шея оставалась достаточно открытой для намека на сексуальность. Она быстро напялила кроссовки. И, кивнув на вопросительные взгляды мастера и Ники, надела куртку с кроличьим воротником и задорно сказала: «Спешу становится известной, но не знаю, богатой ли». Скульптор, который взялся за свой подбородок – этот жест стал для него практически привычным, когда он в задумчивости изучал черты Алиного лица – проводил ее до двери внимательным взглядом. Все еще голая Ника с чашкой ванильного кофе в руках пожала плечами. И деревянная дверь, приведя в действие маленький колокольчик, была резко захлопнута сильной Алиной рукой.
Она увидела его. Густые черные волосы обрамляли четкие правильные черты лица, а слегка отросшая бородка «под Карла Маркса» делала его несколько консервативным. Синие глаза, цвета моря на горизонте, сразу привлекли ее внимание. В руках он держал розу. Эта был белый нежный цветок на высокой ножке.
– Здравствуй, Аля!
Он протянул ей розу и слегка пожал ее правую руку, потом, колеблясь, поднес эту нежную руку к губам и поцеловал пальцы.
– Рад, когда есть возможность поцеловать руку поэтессе.
Он смотрел на нее и с иронической улыбкой остановился глазами на красной мужской рубашке, воздержавшись от комментариев.
– Кстати, меня зовут Кирилл. Между прочим, заботлив и мил… – начал на ходу рифмовать издатель.
Она стояла близко к его лицу, утопая в синих глазах и запахе духов, поэтому, чтобы разглядеть его всего так, как ей хотелось, Але пришлось опустить глаза вниз. У него была неплохая фигура. Он был худощавый и высокий, что, казалось, как было бы приятно обнять его, подняв вверх руки и сдаться. Стоп.
Уже сдаться? Аля остановила свои мысли, и Кирилл открыл дверцу маленького красного «Опеля».
– Я предлагаю поехать прогуляться в парке – там лебеди, правда, деревья еще в себя не пришли после зимы, – он говорил подрагивающим баритоном.
Бывают такие мужские голоса, когда, кажется, такой голос не может постоянно держать один тон, он как будто дрожит, в нем есть что-то по-кошачьи урчащее.
Аля молчала. Ей нужно было помолчать, чтобы привыкнуть к красивому поклоннику поэтесс. Она старалась сдержать дыхание, чтобы не выдать сексуального возбуждения, которое вызвал у нее Кирилл поцелуем ее пальцев.
Она рассматривала его руки на руле. Идеальные руки, которые она всегда мечтала увидеть у мужчины, но ни разу до этого не встречала. Чтобы обмануть себя, она часто говорила мужчинам, что у них красивые руки. Но даже у скульптора пальцы были шире, чем в ее представлении об идеальных мужских руках.
– Аля, ты такая молчаливая… – сказал Кирилл.
Она заметила, что у него было все от несложившегося в ее воображении полностью образа идеального мужчины: и подрагивающий баритон, и идеальные руки, и даже эта сексуальная косточка скулы, которая как будто специально была создана для невинного поцелуя.
– Да, я задумалась.
– О чем ты думаешь?
– О бедных африканских детях…
– Хм…
– А если честно о косточке на скуле, ваших идеальных руках и обволакивающем мои уши голосе, – торопливо проговорила она, смутившись.
И, чтобы как-то отвлечь Кирилла от продолжения темы, открыла эту маленькую штучку, прикрепленную наверху лобового стекла, название которой она точно не знала, но знала, что там точно должно быть зеркало.