Лан вталкивает меня в помещение, но когда я ровняюсь с Владом, то различаю брошенное специально для меня: «Истеричка». Но будущее уже манит. Счастливое, богатое и сытое будущее в виде широко улыбающегося Мустафы. Он приобнимает меня, радостно смеётся, пододвигает ко мне кипу бумаг, которую нужно подписать, рассказывает взахлёб о новом клипе. Стараюсь не замечать стальной и всё ещё обидно-насмешливый взгляд Влада. Как может человек, которого ты видел десять минут в жизни, так бесить?
- Подписывай, - Влад кладёт рядом со мной ручку.
Поднимаю глаза на Лана:
- Ты читал?
Я, хоть и полный кретин, но знаю, что подписывать нельзя, не читая.
- Конечно, всё в норме.
И через три секунды моя размашистая роспись украшает контракт. Всё. Новая эра.
Отрезок №3. Воспоминания с полки
У эгоистов есть одна хорошая черта: они не обсуждают других людей.
Неделю ничего не происходило. Моё турне отменили. Кирилл звонил пару раз, но я не отвечал. Чувствовал себя паршиво, кажется, даже испытывал вину перед ним. Всё-таки вместе мы прошли через многое. Он первый разглядел в моём невесёлом бренчании что-то. Он первый поверил в меня. Он вложил в меня свои деньги - те, что копил пару лет на тачку. Купил мне гитару, договорился с клубами, где я выступал первое время… Приходилось платить им. Мне, теперь относительно знаменитому певцу, приходилось платить самому, чтобы меня слушали. Тогда я много экспериментировал с имиджем, с антуражем. Иногда были дни, что нам не хватало на еду. Пару раз мы ночевали на вокзале: я в обнимку со своей гитарой, Кирилл в обнимку со своей коллекцией пластинок. Но постепенно жизнь стала налаживаться, меня стали приглашать выступать в разные клубы, платить больше, значительно больше. Потом мы уже не могли справляться со всем сами, тогда появился Руслан, или Лан, как он сам просил его называть. А дальше понеслось…
Зря или не зря я так с Кириллом, но это он обещал моему брату заботиться обо мне, а не наоборот. Вот, считай, отзаботился. Всё, что мне остаётся, спрятать эти воспоминания на дальнюю полку.
На душе всё равно было как-то погано, поэтому я решил спуститься в супермаркет за углом и купить выпить. Для этого пришлось нацепить шапочку, напялить солнечные очки и нормальную куртку, а не любимый кожаный плащ. Холодильник был пустой, так что я долго изучал витрину с представленными пиццами, минут через десять выбрав с грибами и беконом. Наверное, проще было бы заказать, но и так сойдёт. В отделе со спиртным я задержался меньше. Мои пристрастия сводились к водке и пиву. Пиво не катило, а вот водка пойдёт. Или её сестра-текила. Отлично. У кассы я, естественно, заметил журнал. На всю обложку широко улыбался Мустафа, и рядом была моя маленькая фотография. Надо же, как быстро разносятся вести. Я взял журнал и пока шёл до дома, жадно читал статью. Уже в лифте я глотнул текилы прямо из горла. Круть. Значит, я – «многообещающая звёздочка, косящая под Мерлина Мэнсона»? Интересно. Тот, что писал эту статью, вообще хоть видел Мэнсона? Был приведён мой не самый лучший стих, и критики к нему, буквально к каждой строчке по полстраницы. И не жалко же им было своего времени?.. И про Кирилла тут сказали. Что с «бездарным подобием продюсера покончено».
Дома я швырнул журнал в мусорное ведро, закурил и бросил спичку туда же. Глянцевая бумага тут же вспыхнула и стала наполнять квартиру едким дымом. Пришлось открыть окно. Что это за странное, тягучее, словно грязная жижа болота, чувство внутри?..
Что мне остаётся в этой ситуации? Правильно, напиться.
Как следует накачавшись текилой, я записал прямо на стеклянном столике чёрным, несмываемым маркером:
В борьбе постоянной, кто против - не важно…
Гнетёт паранойя назойливой тучей…
А счастье томится в отсеке багажном,
Но вынуть его всё не выдастся случай…
Отрезок №4. Первый клип
Черти внимательно осмотрели мою душу,
затем вежливо вернули ее и побежали мыть руки.
В павильоне, который специально сняли для съёмок моего клипа, было много народу. Когда я зашёл, весь из себя такой невъебенный и загадочный, голоса на секунду стихли. Мустафа был серьёзен и деятелен. Влад сразу подошёл ко мне и в лоб спросил:
- Сценарий читал?
- Да, - бросаю я. И тебе здравствуй.
- Тогда пошли, времени мало.
Следующий час мне наносили грим и подбирали наряды. Я с трепетом оглядывал декорации – чёрный-чёрный лес, такой настоящий, такой гнетущий, что сердце заполняла тоска. Неужели это всё правда? Неужели это будет со мной? Это - не сказка, это - реальность. Это - не мечты, это - правда. Это - не любительская съемка, это - профессионалы в своем деле.
- Он готов? – недовольный голос Мустафы.
- Всё, что можно, мы сделали, - морщится Влад, - но всё равно, будто только что из колхоза.
Мои щёки покраснели.
- Что ты сказал? – переспросил я, чувствуя, как мои руки сжимаются в кулаки.
- А ты ещё и глухой? – Влад пренебрежительно смотрит на меня.
- Ты…
