Меня проводили к свободной машинке, и мужчина сам рассказал, что к чему. Что делать, как и где брать материалы. Для начала нужно было сделать выкройку. Я уже говорил, что у меня руки из одного места растут? Шили тут постельное бельё, вроде бы ничего сложного. Нет, блин, сами попробуйте сшить наволочку. Лично у меня после трёх часов мучений получился мешок для картошки. Гена только вздохнул, а остальные заржали. Поняв, что мне нужно обучаться и обучаться, мужчина приставил меня к одному из осуждённых, просто стоять и смотреть. Парень не особо был расположен разъяснять свои действия и на мои вопросы не отвечал. А может он вообще немой был. Кто его знает?
Вечером, когда я возвращался в камеру, то не думал ни о чём – настолько устал. И велико было моё удивление, когда я увидел на своей кровати того самого коренастого мужчину по имени Джанго.
- Здравствуй, Даша.
- Я Дима.
- Забудь своё имя. Теперь ты Даша.
- Дима, - настаивал я, боковым зрением замечая, что дверь в камеру прикрыли.
- Даша, - нехорошо улыбнулся мужчина.
- Дима.
- Дашка.
В таком ключе вести диалог я могу очень долго. Хоть всю ночь. И что-то подсказывает мне, что Джанго тоже никуда не торопится.
- Послушайте, я не хочу становиться вашей Дашей.
- Тебя не спрашивают.
- Вы не поняли. Я мужчина. Я не девочка.
- Сейчас проверим, - пообещал он.
Я не понял как, но через пару секунд я лежал на кровати, придавленный его телом. Я испытывал и раньше страх в своей жизни. Но сейчас… Безотчётная животная агрессия. Бешеные глаза. Злобный оскал. Ему нравится сопротивление, нравится ломать. Ему ничего не стоит свернуть мне шею. Как он попал сюда? Таких нужно держать в колонии строгого режима, в отдельной клетке.
- Страшно? – шепнул он мне на ухо.
Я не знал, как мне быть. Если он уже заметил меня, то не отступится. Мой страх питает темноту внутри него. И дело даже не в сексуальном желании. Половой акт для него лишь способ утвердить победу. Ему важен сам процесс. Чисто спортивный интерес. Я не представлял, что мне делать. Голос разума он не услышит. Сопротивление больше его распалит. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, я запел. Что-то старое, что-то бесконечно тоскливое, путаясь в словах и не понимая их смысла. Джанго с большим недоумением, перерастающим в интерес, отстранился от меня и внимательно слушал.
- Хорошо поёшь, Даша, - хмыкнул он, не отводя от меня взгляда, когда я закончил петь.
- Ты сломаешь меня, да? – я посмотрел на него с затаённой грустью.
- Да, - подтвердил он.
- Тогда ломай.
Отрезок №34. В тупике
Если вы хотите, чтобы в споре за вами было последнее слово, после него застрелитесь.
Меня интересовал один вопрос: почему моё сердце всё ещё бьётся?
Есть такая статья – доведение до самоубийства. Джанго, кажется, решил, что мне непременно нужно прочувствовать каково это на себе. Как я и думал, он не пытался взять меня силой. Нет. Он сделал мою жизнь невыносимой. Казалось, это учитель Влада, так он напоминал мне его. Что можно сделать с тем, кто и так-то не особо радостен и предан самым близким человеком? Очень и очень многое. Постоянные насмешки, унижения и его ощутимая животная сила, которая парализовала меня каждый раз. Я не мог расслабиться ни на секунду. Всё время ждал подвоха, нападения. В общественных местах, стоило ему меня завидеть, он шутил и все шутки были плоскими и так или иначе касались меня. И все так дружно ржали. А потом перешёптывались, перешёптывались…
Одним из ярких унижений было обнаружить в супе презерватив. Не использованный, целенький, для больших размеров. Так же, мою кровать перезастелили шёлковыми розовыми простынями. Пришлось скинуть их и спать на матрасе, который за своё долгое существование был чем только не испачкан. Постоянное напряжение сказалось и на сне, мои глаза просто отказывались смыкаться. За мной всё время следили, даже в туалете не оставляли одного. Постоянные «знаки внимания» Джанго донимали не хуже беспрестанно капающей из крана воды. То шоколадка, то презервативы, то какой-нибудь крем, то цветок.
Я понимал, что мне не избавиться от Джанго и если уж он что-то решил, то добьётся этого. И чем я так ему понравился? Я вздрагивал от шорохов, почти перестал принимать пищу, разговаривать. Последнее потому что меня сторонились. Будто бы я стал отверженным. Раньше я любил одиночество. Был весь из себя такой герой, мог долго находиться один. Сейчас же я понял, насколько социальным существом является человек. Особенно запертый в клетку. Простое: «Что встал?» - от охранника, вызывало у меня подобие улыбки.
С каждым мгновением я чувствовал, что попал в ловушку. Капкан уже захлопнулся, и я просто оттягиваю неизбежное. Мне некуда деваться. Давление слишком велико, чтобы выдержать его. Я слаб. Я трус. Я ничтожество. Почему же я тогда терплю? До сих пор терплю. Сколько я здесь? Около полумесяца. А впереди долгих пять лет. Сердце заходится от тоски и боли. Сколько боли способен вытерпеть человек?
***
