– Артур Григорьевич, – несколько заискивающе спросила она, – там моему Тёмке никакой работы на осень не будет?
– Сколько угодно. Осенью листья убрать, зимой – снег, – Артур остановился. – Он в какую смену в школе учится?
– В первую. Там, вдруг что, я что-нибудь буду за него успевать.
– Разберемся. Я скажу Татьяне Борисовне, чтобы она его дооформила. Она займется.
– Спасибо вам! – просияла Зоя Николаевна. – Вы нас так выручаете… так выручаете…
– Не за что. Потом как-нибудь спасибо скажете, – Артур пошел в «общий» кабинет.
Зою Николаевну ему было жаль. Она жила в соседнем доме с шестнадцатилетним сыном Артемом, который занимался сейчас клумбами, и мужем алкоголиком, который временами устраивал ей грандиозные скандалы с рукоприкладством. Артур слишком хорошо помнил, как пил отец и устраивал дома разборки. Единственной разницей было то, что отец не пропивал все деньги. С Артура хватало скандалов и оскорблений. Тогда он ещё не понимал до конца, что раздавить человека легче не кулаком, а словом.
Артур проснулся от пьяной брани отца, доносившейся из кухни. Поспать оставшиеся пятнадцать минут всё равно не получилось бы. В то время он всегда спал крепко, и не хватало всегда каких-то несколько минут.
Артур встал и пошел в ванную. Приведя себя в порядок и одевшись, он пришел в кухню. При его появлении отец моментально затих. Раньше, когда Артур был ещё маленьким, отец, придя домой «навеселе», нередко награждал его незаслуженными затрещинами. Когда Артур подрос и стал такого же роста, как и отец, то, в один прекрасный день, перехватил занесенную на него руку. С тех пор отец больше не бил его, а только старался унизить. В детстве от затрещин Артур плакал, спрятавшись у себя в комнате, так, чтобы никто не видел. На оскорбительные реплики отца сначала огрызался, потом, просто смотрел на него с нескрываемым отвращением. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, на очередной выпад отца он тихо, сквозь зубы, выдавил из себя: «Заткнись!». С тех пор всё обрушивалось на мать. Всё то, что раньше они делили пополам. При появлении Артура, отец, обычно, сразу же замолкал и, если везло, то успевал заснуть, пока Артуру нужно было уходить. Протрезвев, отец начинал просить прощения, и был просто золотым человеком… но только до очередного запоя. Запои тоже бывали короткими, но выматывали до предела. Не раз мать собиралась развестись с отцом, но то бабушка её уговаривала, то отец брал себя в руки и не пил подолгу. Сейчас отец тоже замолчал, увидев сына.
– Доброе утро, ма, – садясь за стол, сказал Артур.
– Доброе утро, – у матери были заплаканные глаза. – Я как раз тебе завтрак приготовила.
– А сама?
– У меня ещё дела есть. Мне ведь сегодня во вторую.
Артур взял вилку и начал есть. Отец внимательно следил за сыном, а тот в свою очередь исподлобья посматривал на отца, не прекращая есть. Мать налила Артуру чай и поставила перед ним чашку.
– У, волчонок! – зло произнес отец. – Сынок! Вымахал верста коломенская!
– Оставь его, Гришка! – попыталась мать урезонить отца. – Дай ему поесть спокойно!
– Спокойно? Сейчас!
Отец, с небывалой в таком состоянии прытью, поднялся со своего места, ловко выхватил тарелку, из которой ел Артур, и отправил её вместе с содержимым в мусорное ведро.
– Спокойно! Получи спокойствие! – пьяно захихикал отец. – А это тебе, может, подрастешь и сынка догонишь!
Отец вылил чай матери на голову. Хорошо, что Артур никогда не пил ничего сильно горячего. Это было последней каплей. Артур медленно поднялся со своего места. Внутри у него холодным огнем взорвался гнев. Артур подошел к отцу, который при его приближении стал похож на виноватую собаку, крепко взял его за лацканы пиджака и, приподняв от пола, слегка встряхнул.
– Ты… ты что это? – забормотал отец.
– Ну, вот что, урод, – стараясь сдержать в себе желание ударить родителя затылком о стену, произнес Артур, – это был твой последний концерт! Сейчас убирайся спать, к чертовой бабушке, а проспишься, я с тобой по-другому потолкую. Ты меня хорошо понял?
– Да… – пролепетал отец.
– И не дай Бог, ты на мать рот откроешь или грабли свои протянешь. Убью, сволочь! – Артур ещё раз встряхнул отца и поставил на пол.
После этого он пошел в ванную, вымыл руки и, захватив в комнате свой «дипломат», пошел к двери. Когда он надевал куртку, из кухни доносились пьяные всхлипывания отца, просящего у матери прощения, и поспешно вышла мать. Видеть её заплаканную, мокрую, несчастную, Артур не мог.
– Ма, мне пора, – стараясь не смотреть на неё, сказал он.
– У тебя деньги есть? Ты ведь и поесть не успел…
– Есть, ма, не волнуйся, – Артур чмокнул её в щеку и уже на ходу добавил. – Я позвоню тебе.
Так продолжалось до тех пор, пока с Артуром не случилось… То, что случилось, до сих пор, без содрогания он вспоминать не мог. Шока, конечно, больше не было, и отца он давно простил за пьянки. Давно, ещё тогда. Только вот память осталась, и от неё деться было просто некуда.
В кабинете сидели Денис и Олег и вдохновенно играли в карты. Виталик – спортивный врач – сидел, положив ноги на стол, и курил, глядя в окно.
