Баритон принадлежал крепышу лет тридцати пяти, тридцати семи. Он достал зажигалку и предупредительно чиркнул.
– С обезьяной? – бесенок в Сью снова начал задирать хвостик.
– Нет, с другом.
– И где же ваш друг?
– Вон, в машине сидит, – указал крепыш на иномарку в начале аллеи. – Мы уже целый квартал за вами едем.
– Угу, – промурлыкала, подкуривая Сью. – Раз он не обезьяна, остается предположить, что он тоже клоун.
– Вы так цирк любите?
– Обожаю. Там и родилась. А вам что, контрамарки достать или билеты в первый ряд?
– Давайте лучше познакомимся. Меня зовут Никита.
– Его зовут Некитб, – многозначительным голосом сказала Сью. Бесенок щелкнул хвостиком и сказал: «Эни! Бени! Рава!». – А друга зовут Джеки Чан. Или Ван Дамм.
– Друга зовут Володя.
– Ульянов? – Сью слегка сощурилась. – Таки были у вождя дети!
– Нет, к вождю, как вы сказали, он никак не относится. И меня зовут не Некитб, а просто Никита.
– Извините, не как кто? Не какого кита?
– Девчонки, может, хватит придираться к именам? У нас предложение есть, – крепыш невозмутимо улыбался.
– Имена поменять?
– Нет, поехать, посидеть где-нибудь вместе.
– Сью, поедем? – спросила Мэри у подруги.
– Разве что не долго. Мне в одиннадцать нужно быть дома.
– Как скажете, девчонки.
Сью и Мэри поднялись со скамьи, и пошли вслед за крепышом к машине. «И без него обойдусь!» – подумала Сью, ловя себя на мысли, что сейчас её поведение напоминает поведение рассерженного ребенка, который сам сломал игрушку, обиделся на неё (или на себя?) и пытается себя же и уверить в сказанном. Они поехали в бар неподалеку. Никита ей совсем не нравился. Ещё меньше нравился его друг – Володя. О таких «реальных пацанах» рассказывали анекдоты. Его словарный запас сводился почти к словарному запасу Эллочки-людоедки, едва превышая его на десяток слов, а речь изобиловала выражениями: «типа», «ну, это самое», «в натуре», «чисто», «по понятиям».
– Володенька, – нежно глядя на него, спросила Сью. Бесенок в это время уже не только крутил хвостиком, но ещё и потирал свои пакостливые ручонки, – а что это ты всё о чистоте, да о чистоте?
– О какой чистоте? – не понял Володя.
– Ну, вот ты минуту назад сказал «чисто нормальный пацан», теперь «чисто классная тачка». А что, может быть пацан нормальный и грязный?
– Ты что, никогда из дому не выходила? – удивился Володя. – Базара не слышала?
– Ты имеешь в виду рынок? Так я туда с мамой хожу. А из дому я выхожу не часто.
– Нет, не рынок, – Володя явно начал нервничать. – Как это, Никита? Объясни, девушка не понимает.
– Сленг, – снисходительно пояснил Никита.
– Откуда ты знаешь такие слова? – изобразила удивление Сью, а про себя подумала, что Фима Собак была тоже очень образованной девушкой и знала такое умное слово, как «гомосексуализм».
– А в клуб к Артуру вы тоже с мамой ходите? – Никита криво улыбнулся. – Или он не так, как мы разговаривает?
– Ты прав, несколько не так. А откуда ты знаешь, что я там бываю?
– Я тебя там видел, а потом в кабаке видел вдвоем и ещё кое-где.
– Неужели в театре? – ахнула Сью.
– В казино. Он тебе объяснял, как в рулетку играть.
– Это он так, чтобы я имела общее представление об азартных играх.
Сью подумала, что стоит сделать ноги от этих «реальных пацанов». В половине одиннадцатого, она предложила идти домой. Никита и Володя возражать не стали, а, наоборот, очень вежливо подвезли каждую из них к дому. Ни к Мэри, ни к Сью никто не приставал. Всё было, пожалуй, даже очень хорошо, если отбросить в сторону речь Володи.
В тот вечер мать очень удивилась относительно раннему возвращению Сью домой, но заметила, что дочь не в настроении. Сью пошла в ванную, выкупалась и улеглась в кровать с книгой. Мать вошла в её комнату и спросила:
– У тебя что-то случилось?
– У меня? – Сью отложила книгу и очень удачно изобразила удивление. – Тебе показалось, ма.
– И всё-таки?
– С Артуром поссорилась.
– Из-за чего?
– Просто так. Слишком уж он правильный.
– Что значит, «слишком правильный»? – не поняла мать.
– Просто от его правильности начинает тошнить. Слушай, а родитель мой, он как, сильно правильный был? – Сью села, поджав по-турецки ноги.
– Нормальный. Подлости за спиной терпеть не мог. Почему ты спрашиваешь?
– Мне интересно, все Артуры такие зануды, или есть исключения?
– Юля, ты, по-моему, слишком просто смотришь на жизнь.
– О! Да вы с ним как сговорились! Вас бы вместе свести и нравоучение мне прочесть! – Сью начинала сердиться.
– Юля, а сколько лет твоему Артуру? – мать слегка нахмурилась.
– Какая разница? Я уже совершеннолетняя и сама за себя отвечаю.
– Не дерзи, пожалуйста. Насколько я поняла по голосу, это мужчина значительно старше тебя.
– Мама! Оставь меня в покое! И не называй этого орла моим! И вообще, я очень хочу спать! – Сью с остервенением захлопнула книгу и положила её на тумбочку. – Потуши свет, когда будешь уходить.
– Тебя будить завтра утром?
– Сама проснусь, – Сью зарылась головой в подушку. – Спокойной ночи.
