Груз полностью

Однако между РСФСР, Германией и Турцией царило постоянное взаимонепонимание в закавказских вопросах, причем свои споры они улаживали не на месте, а через Москву, Берлин и Стамбул. Впрочем, немецкие планы сорвались не только из-за этого. Не менее важным оказалось отчаянное сопротивление осколка империи, каковым был тогдашний Баку.

Баку был вполне представительным осколком империи. В 1910 г. из 224 тыс. жителей азербайджанцы составляли 67 тыс. чел. (30 %), русские – 62 тыс. (28 %), армяне – 52 тыс. (23 %). Остальные 19 % приходились на персов, осетин, грузин, поляков, немцев и евреев (Новый энциклопедический словарь, т. 4, СПб., б. г. [1911], стр. 795–796). Клету 1918 года из-за угрозы голода в городах центральных губерний доля «понаехавших», в основном русских, ощутимо выросла. Еще более выросла доля армян.

У большевиков и левых эсеров Бакинского совнаркома (именуемого также «Бакинской коммуной», а чаще всего просто Баксоветом) отношение к Германии было иное, чем у ленинского руководства. Поставлять горючее немцам (неважно, через Батум или через Астрахань) они не были настроены. Д. Ергин цитирует ответ Баксовета на телеграмму с соответствующим приказом от наркома по делам национальностей Сталина из Москвы: «Ни в победе, ни в поражении не дадим германским грабителям ни капли нефти, добытой нашим трудом». Они даже разобрали головной участок керосинопровода вместе с дизельными насосами. Не совсем ясно, довела ли Москва до немцев эту информацию.

Тем временем Азербайджан напрямую обратился к турецкой армии, уже вошедшей в Закавказье, с просьбой помочь ему вернуть Баку, свою столицу. Заявив, что «сотни тысяч тюрок и мусульман терпят в Баку и окрестностях кровавое ярмо безжалостных бандитов, так называемых революционеров», турецкое командование начало наступление на Баку. Уже 5 июня турки вошли в Елисаветполь (Гянджу). Возьми они Баку вскоре после этого, им конечно же удалось бы наладить снабжение своих союзников нефтепродуктами. Мировая история вполне могла пойти иным путем. Тем более, что германский генштаб уже запланировал на 15 июля новое генеральное наступление («заключительное») на Париж. Как видим, в запасе у Центральных держав было 40 дней.

Бакинский совнарком был уверен, что приход турецкой армии приведет к резне бакинских армян. Кремлевский же совнарком определил свою позицию так: занятие турками Баку будет означать их вторжение на территорию РСФСР в нарушение Брестского мира. Москва пытается нажать на турок через Берлин. Иоффе, посол большевиков в Берлине, докладывал Чичерину, что в ходе встречи в немецком МИДе ему в очередной раз обещали «не пускать турок в Баку» (а точнее, «препятствовать пересечению границ Шемахинского и Бакинского уездов войсками любой третьей державы» в обмен на поставки бакинских нефтепродуктов). Берлин просит турок не штурмовать Баку не потому, что хочет помешать геополитическим планам своей союзницы Турции и не потому, что его сильно заботит судьба армян. Кайзеровское руководство опасалось, что в случае вступления турок в город обороняющиеся могут взорвать промыслы и поджечь обширные запасы нефтепродуктов. Немцы уже видели подобное в Плоешти.

То, что Турция в непростом положении, понимают и руководители молодого азербайджанского государства. Глава Национального совета Азербайджана М. Э. Расулзаде пишет своему министру иностранных дел: «Нефть воюющим союзникам нужна как вода страждущим. Поэтому немцы стараются решить бакинский вопрос мирным путем»[12]. Туркам все это не нравилось и выход был найден: «В одном официальном приказе Энвер-паша требовал остановить движение на Баку, другим секретным приказом немедленно отправлял необходимое количество солдат, оружия и снаряжений, требуя немедленно штурмовать город, не допуская вмешательства немцев»[13]. Чтобы подстегнуть наступление, турецкий генштаб перебросил дополнительные части с Месопотамского, Сирийского и Балканского фронтов.

Вопреки просьбам Берлина и Москвы, турки, преодолевая сопротивление контратаковавших сил Баксовета, продолжали наступать в направлении Апшерона. Но наступали много медленнее, чем ожидалось. Двадцать седьмого июля они были всего в шестнадцати верстах от Баку, однако взять город смогли лишь 50 дней спустя.