В этот момент приоткрылась дверь и в комнату заглянула все та же брюнетка. Только уже одетая.
— Ну, всё, девочки-мальчики, я побежала! Не скучайте, слушайтесь доктора. Чао!
Она послала воздушный поцелуй и скрылась. Ксанфа тут же выскочила следом. Небольшой шум, хлопнувшая дверь, щелчок дверного замка.
Я стоял, как дурак, голый и в полной боевой готовности возле дивана. А напротив меня стояла такая же голая чернокожая красотка, и рассматривала меня с высоты своего роста. Между нами было меньше метра, и я ощущал тепло её тела на этом расстоянии.
— Ты потерял сознание, попал в больницу, — сказала она. — Ксанфа тебя долго искала, и нашла. Эту квартиру предложил нам твой коллега, Славик. Мы поживем здесь неделю, пока у тебя не пройдёт побочный симптом лечения.
Она указала на торчащий симптом, едва не коснувшись его рукой. Грудь её при этом чуть колыхнулась, и симптом сразу на это среагировал, напрягшись ещё больше.
— Скажи честно, — спросила она, — Тебе нравятся мои молочные железы?
— Очень, — честно признался я.
— А ты не хотел бы их помассировать? У меня в молодости был приятель, который любил их разминать. Ксанфа тоже хорошо массирует их, но ощущения какие-то другие. Мне бы хотелось…
Не стал дослушивать, чего бы там ей хотелось. Просто сделал шаг вперёд, охватил за талию, прижал к себе, развернулся и аккуратно положил на диван. Затем наклонился, положил ладони на груди и начал «разминать». Груди были упругие, плотные, но проминались очень податливо. Девушка прикрыла глаза и задышала чаще.
— Ага, вы, смотрю, уже осваиваетесь! — радостно заскочила в дверь Ксанфа. — Ты, главное, не спеши. Девочка все-таки. Нужно её сперва всю размять. И разогреть. А потом уже добывать огонь трением.
— Ксанфа, — недовольно проворчал я, не прекращая мять упругие холмики. — Не видишь, у нас тут интим? Не могла бы пойти погулять?
— Тю, та разве ж я против интима? — Искренне удивилась она. — Просто чуток помогу, чтобы вы быстрее от интима к ебле перешли! Правда, зайка моя шоколадная?
«Зайка» промычала что-то неразборчиво, когда её рот закрыли губы Ксанфы. Одной рукой ведьмочка охватила голову подруги, с отросшими светлыми волосами. Вторая накрыла девичью промежность, начав ещё один массаж. И потихоньку погружая пальцы в открывающуюся полость.
Через пару минут наш самозваный «секс-инструктор» сняла мою руку с начинающей размягчаться груди и перевела на промежность. И я почувствовал жар, идущий изнутри тела, и выпирающий бугорок, и стекающий по пальцам сок готового созреть плода.
Отодвинув в сторону голову Ксанфы, позволил красотка облизать свои пальцы. Та жадно впилась в них губами, буквально высасывая влагу. Я опять провел рукой по ее промежности, погружая пальцы глубже, до самой преграды. Её бедра дернулись, стремясь мне навстречу. На этот раз она слизала сок с моих пальцев жадно, как Робинзон, нашедший, на пятый год одиночества, бутылку рома.
Рывком подтянув безвольно расслабленное тело, опустил ее ягодицы на край дивана. Ухватил за лодыжки и развел ноги максимально широко в стороны. Затем опустил вниз, так что тело выгнулось мне навстречу, а щель между ног раскрылась, подрагивая розовыми краями и приглашающе открывая бархатистое нутро.
Подняв взгляд вверх, взглянул в её глаза. В них смешались ожидание, страх, какая-то надежда.
— Не бойся, маленькая, — прошептал я, развел её руки в стороны и прижал к дивану. Догадливая Ксанфа перехватила ещё больше напрягшийся член и направила его в нужное место. Я чуть качнулся вперед-назад, слегка раздвигая членом края розовой бездны. Девчушка закусила губу, прикрыла глаза, с усилием ещё больше откинула назад голову, вдавив её в диван. И в этот момент я мощно двинулся бедрами вперёд, разрушая хрупкую преграду. Вошёл до конца, замер на секунду, давая ей свыкнуться с ощущением, и начал сперва неторопливо, а затем все быстрее взбивать розовую пену.
Из-под закрытых глаз на секунду брызнули слёзы, а затем она издала тихий стон. Только это был стон не боли, а облегчения. И её таз начал сначала робко, а потом все сильнее и размашистее совершать встречные движения.
А потом она подняла ноги, скрестила у меня на поясе, и теперь уже она, а не я, руководила темпом и амплитудой движений.
Кончили мы одновременно.
Я отвалил в сторону и плюхнулся на спину. Новосозданая женщина со всхлипом перевела дыхание, открыла глаза и прерывающимся шепотом произнесла:
— Это было… Бесподобно. Спасибо тебе, Ксанфа! И они слились в страстном поцелуе.
А вот щас обидно было, да? А я тут что, получается, вообще ни при чем?
Правда, чуть погодя, похвала нашла и меня. На меня взглянули снизу вверх испуганные глаза, с чуть заметным восточным разрезом, и девочка с надеждой спросила:
— Тебе тоже понравилось? Правда? Я пока почти не умею делать секс, но я научусь, правда! Я буду старательной ученицей!
— Ты умница, — ответил я. — Мы с тобой будем много и часто тренироваться. И поцеловал её.
Чувствуется, что Ксанфа не теряла времени в моё отсутствие. В ее поцелуях чувствовалась старательность и лесбийский «привкус». Но они были искренними.
