Камерон мягко опустил ее на плащ, и она радостно засмеялась, когда они запутались в ее волосах. Она в самом деле чувствовала себя восхитительной под его взглядом и еще абсолютно свободной и знала, что теперь так будет всегда. С прошлым покончено! Существовал только миг настоящего, в котором она была с любимым человеком. Он поцеловал ее, и все мысли исчезли. Она закрыла глаза, отдаваясь его ласкам. Ее ладони скользили по его спине, такой гладкой, молодой, живой. Она развела ноги, ощутив между ними его тяжесть, прикосновение горячего, тяжелого органа, который привел ее в восхищение.
Она знала, что сейчас произойдет - как-то они с Клио заглянули тайком от отца в папку со старинными рисунками, где изображались связанные с культом Диониса ритуалы и сцены из публичных домов Помпеи. Но эти рисунки, конечно, не давали представления о том, каково ощущать все это. О головокружительном чувстве полета, погружения в другого человека. В другой мир…
- Я боюсь сделать тебе больно, - выдохнул он. Каллиопа улыбнулась, чувствуя, как все ее тело жаждет этого последнего соединения, когда они станут единым целым.
- Больно? Нет, ты не сможешь.
Она шире раздвинула колени, и он овладел ею. Она, конечно, почувствовала боль - разве могло быть иначе? Но это было такой мелочью по сравнению с тем, что он вошел в нее, слился с ней. Она неосознанно выгнула спину, крепко обхватила его ногами и руками, чтобы он никогда не смог ее покинуть.
- Вот видишь - мне нисколько не больно, - прошептала она. - Я чувствую себя просто замечательно.
Камерон натянуто засмеялся:
- Но и вполовину не так, как я. Моя дивная, изумительная Каллиопа.
Она ощутила в себе его медленное движение, с каждым разом немного глубже, интимнее. Закрыв глаза, она чувствовала, как боль улетает, остается одно только наслаждение, которое стремительно росло, с быстротой пламени заполняло все тело до макушки, до кончиков пальцев. Она вскрикнула от радостного удивления, потому что перед ее закрытыми глазами вспыхнули и рассыпались искры - голубые, красные, белые, как на крутящемся огненном колесе. Жар от них стал непереносимым - еще немного, и она вспыхнет, как факел! Она чувствовала, как напряглись мышцы Камерона под ее ладонями.
- Каллиопа! - воскликнул он. И, схватившись за него, она полетела в сияющее пламя.
Прошло много времени - несколько часов или дней, Каллиопа не знала, она открыла глаза, над ней все так же шумел лес, бледно светила луна. Жизнь продолжалась, но все в ней уже было другое. Рядом на плаще, крепко обнимая ее за талию, лежал с закрытыми глазами Камерон. С улыбкой Каллиопа чувствовала, как медленно возвращается на землю. Она слышала, как шуршит листва, как хрустнула веточка под плащом, почувствовала, как в бок ей впился острый камешек. Ныла поясница, болезненность ощущалась и в интимных местах. Но это ничего не значило. Важен был только этот миг вне времени. Она стала Афродитой - пусть на единственный миг. А может быть, она просто стала собой?
Каллиопа в полудреме чувствовала рядом теплым бок Камерона, но с другой стороны свежий ветерок пробирал ее до дрожи. Она чувствовала усталость и боль - и в то же время небывалую легкость! Казалось, сейчас ей ничего не стоило взлететь над деревьями. Рука Камерона тяжело лежала на ее талии, и она прижалась теснее к нему, ощущая на плече его дыхание. Она легонько провела пальцами по его локтю к кисти.
- Каллиопа, - пробормотал он ей в волосы. Не буду притворяться, что понимаю тебя. Но одно я понимаю точно.
- Что же? - улыбнулась она.
- Что ты изумительная.
Она засмеялась и перекатилась на живот, чтобы лучше видеть его. Луна сделала его лицо таинственным, загадочным, и Каллиопа заново вгляделась в эти знакомые черты - лоб, губы, нос, - которые вместе делали его таким, каков он есть. Камероном.
- Я думала, ты назовешь меня командиршей - сказала она.
- Да, и это тоже ты, - улыбнулся он, взял ее руку, поднес к губам и принялся один за другим целовать ей пальцы. Каллиопа задрожала.
- Моя дорогая Афина, как ты стала такой, какая ты есть?
- Я то же самое думала про тебя, - сказала она - ты совершенно не похож на всех, кого я знаю.
Он вытянулся на плаще и подложил руки под голову, а Каллиопа села, не отрывая от него глаз. Его лицо приняло задумчивое выражение.
- Я? Я самый обычный человек, меня можно читать, как книгу.
- Книгу на латыни, может быть. Я, вообще тебя почти не понимаю.
Он со смехом привлек ее к себе.
- Но этой ночью ты меня прекрасно поняла.
- Не дразнись! - Она шлепнула его по плечу - Я хотела бы понять, что у тебя на уме.
- Может быть, я потому кажусь такой загадкой что вырос не здесь, как другие твои поклонники. Я часто вообще не чувствую себя англичанином.
Испытывая огромную радость от того, что он готов приоткрыть перед ней свое прошлое, она уютно устроила голову на его плече.
- Значит, ты чувствуешь себя греком?
- Тоже нет. Наверное, у меня вообще нет корней.
