С трудом встав с постели, девушка кинулась к выходу. Кругом все гормыхало, пищало и звенело. Она знала, как следует поступать в таких случаях. Увидев на стуле в углу свою куртку, она машинально схватила её и побежала по длинному темному коридору, со стершимся от времени зеленым линолеумом. Совершенно не зная, где она находится и куда нужно бежать, девушка действовала очень быстро, гонимая страхом попасть в руки тех людей, по чьей милости здесь оказалась. Единственное, что она знала наверняка – это то, что времени у неё очень мало.
Вот боковая лестница ведёт вниз, вот железная дверь и ржавеющий засов. «Хоть бы это был не тупик, хоть бы я смогла её открыть», молилась она пытаясь сдвинуть тугой метал.
Голова очень сильно кружилась, а наверху, прямо над ней с оглушительным рёвом что-то рушилось, грозя похоронить под своими завалами и живых и мёртвых.
Дверь поддалась, и она со странным ликованием вырвалась наружу. Ошарашенные люди, посыпавшиеся из здания, не обращали на неё ни малейшего внимания, и она побежала.
Оглянувшись, девушка увидела начинающийся в здании пожар и прибавила ход. Бог знает, откуда в ней было столько сил. В разгорающемся зареве дорога освещалась как днём, и девушка, не замечая боли от попадающих под босые ноги камней, пулей летела вперёд, боясь только одного – снова попасть в руки своих мучителей.
Сколько она так бежала, сказать трудно, но выносливость собственного организма удивила бы её, приди ей в голову охота задуматься над этим. Было ясно, что больница находилась очень далеко от центра, но где именно она не понимала, постепенно удаляясь все дальше от городской черты и теряясь в темноте пригорода. Огромный город остался позади. Света нигде не было, хотя редкие дома все же встречались на её пути. Либо электричество отключили, либо людям хватило ума покинуть свои жилища. Кругом ни души, а позади, за её спиной, разразился апокалипсис. Дыхание сбивалось, её начинало тошнить, и она вынуждена была перейти на шаг, а чуть позже и вовсе остановиться возле старого одноэтажного дома.
Она попыталась открыть калитку невысокого забора, но та не поддавалась до тех пор, пока девушка с силой не сорвала её с хлипких петель. Она не ожидала от себя такого, но способность чему-либо удивляться полностью покинула её сегодня. Опершись руками о низкий деревянный забор, она позволила своему организму полностью выплеснуть все содержимое желудка. Рвотные позывы не проходили, но ничего кроме желчи в её организме попросту не было. Утерев рот рукавом, она обошла дом, поднялась на крылечко и привалилась спиной к запертой двери. С минуту глядя в звездное небо и слушая удары своего сердца, она отключилась.
Тупая саднящая боль, не дающая покоя все еще душила её, делая сон не спокойным и поверхностным. Стараясь загнать её куда-то подальше вглубь своего тела, Наташа снова и снова прижимала к груди тёплый, мягкий комочек, зарываясь носом в мягкое шелковое облако.
Просыпаться она начала от того, что рядом кто-то ворочался. Наташе стало настолько тепло и уютно, что мелкое копошение где-то в районе плеча не особо донимало до тех самых пор, пока вихрастая макушка не возникла прямо перед её носом. Ещё немного сонный ребёнок с интересом её разглядывал и неожиданно обнял.
– Мама и Ангелина никогда со мной не спят, – немного перевирая буквы поделился он, – они говорят, что я уже большой.
Наташа прижала к груди маленькое тельце, стараясь постепенно прийти в себя.
– Писать хочу, – сказал ребёнок выбираясь из ее объятий, а через секунду в дверь протиснулась голова его старшей сёстры.
– Я услышала, что вы встали, – пояснила она, внедряясь в комнату и начиная складывать скомканный на кровати плед.
– Да, – кивнула Наташа, все ещё не до конца осознающая свою роль няни, – а сколько времени?
– Почти половина четвёртого. В это время у нас бывает полдник, – объясняла ей девочка.
– Мама ещё не вернулась?
Девочка отрицательно покачала головой, а Наташа нахмурилась – хозяйки не было уже три часа.
– Что вы обычно едите на полдник? – спросила она, понимая, что дальше справляться ей придётся самой.
Девочка ненадолго задумалась, с хитрецой поглядела на Наталью и, лукаво улыбнувшись, сказала:
– Мороженое или чипсы. Иногда чай с конфетами и пирожными.
Олежка, по своему малолетству врать не умеющий, удивленно посмотрел на сестру, рискуя испортить её гениальный план.
– Серьёзно? – с лёгким прищуром посмотрела на подростка Наташа и та нехотя призналась:
– Нет. Запеканки всякие. Иногда оладьи.
– Что ж, давай делать «всякие запеканки», – едва не смеясь, предложила Наташа
– У нас ещё вафельница есть! – обрадовалась девочка и они решили печь вафли.
– Хвала интернету, – сказала Наташа оставляя перед ними две одинаковые кружки с какао и небольшие тарелочки с подрумяненными венскими вафлями в форме сердечек. Она и сама не ожидала, что совместная готовка с Диной принесёт ей столько удовольствия.
– Мама, – с набитым ртом крикнул Олежка, заслышав открывающуюся входную дверь.
