Они продолжали двигаться, встречая то тут, то там полузарытые кучи всякого мусора.
– Почему здесь так много мусора? – удивился Гучок.
– В тундре мусор не растёт, – ответил суслик. – Его сюда люди привозят.
– А им лазве некуда ево выбласить? – удивился Игорёк.
– Вот сюда они его и выбрасывают, – горько усмехнулся суслик. – Там, где люди, там и мусор. Даже, если его закопать в яму, через несколько зим он снова будет наверху. Его вечная мерзлота выдавливает. А перегнить мусор не успевает, потому что лето короткое и тепла мало. Так что, тундра потихоньку превращается в холодильник для хранения мусора.
Мальчики молча переваривали услышанное.
– А кто такая вечная мерзлота? – снова заговорил Гучок.
– Она похожа на огромный камень и живёт в земле. Летом поглубже, а зимой поднимается повыше. И выталкивает зарытый в землю мусор. А обратно он уже не опускается.
Пока они шли, стало холоднее. Начал дуть северный ветер, небо нахмурилось и закрылось сердитыми серыми тучами. Вдруг пошёл снег.
– Это снег! – закричали хором мальчики.
– Вы разве снега никогда не видели? – удивился суслик.
– Так, ведь, сейчас лето! – недоумевали ребята.
– А вы, что, в солярий шли? Это тундра. Такое здесь частенько бывает.
Они спрятались от снега и ветра под большим, нависшим над землёй валуном. Гучок стал вытряхивать из рюкзака теплые вещи. Вместе с вещами из рюкзака неожиданно вывалилась знакомая троица: Бардак, Шиворот Навыворот и Задом Наперёд.
– Вот так новости! – проговорил ошеломлённый Гучок. – А вы что здесь делаете?
– Мы всегда с тобой, – обнадёживающе заявил Бардак, выглядывая из-под шапки.
– Как же мы оставим нашего друга, – высунулся из тёплых штанов Шиворот Навыворот и полез обниматься с растерявшимся Гучком.
Игорёк с подозрением смотрел на эту неожиданную встречу и стал вытряхивать свой рюкзак. Оттуда выпали точно такие же другие человечки, самым невероятным образом похожие на первых.
– И у миня такой зе иглавой набол, – проговорил он, глядя на друга.
Под валуном стало невообразимо шумно и тесно. Обе троицы бросились обниматься друг с другом, как старинные закадычные друзья, не видевшиеся лет триста. Гучок и Игорёк недоумённо переглядывались.
– Мы за дровами, – сказали они и вылезли наружу.
– Ты их знаешь? – первым спросил Гучок.
– Спласиваес! – пыхнул Игорёк. – Семь килагламов лазломаных иглусек, пять лазбитых талелок и тли цяски! А есё восемь цясов стояния в углу. Есё бы не помнить! Хатя… с ними было весело!
– Что за крендели? – вынырнув из-под валуна, поинтересовался суслик.
– Друзья детства, – ёжась, ответил Гучок.
– А чего их по-двое?
– Похоже, у каждого мальчика есть свои бардаки, шивороты и наперёды, – рассудил Гучок. – Ума не приложу, что с ними делать? Они нам тут нужны, как ёжику расчёска.
– Это мы, палуцяеца, тасили этих пасазиров на себе от самава дома?! – осенило Игорька.
– Ну, да! – подтвердил Гучок. – Только дальше я их тащить не хочу!
– Я тозе! Их нада дам'oй атплавить!
– А дома они нам зачем?
– Пазалуй, н'eзацем, – немного подумав, согласился Игорёк. – Тада их нада атплавить куда-нибудь!
– Я знаю такое местечко, – отозвался суслик. – Могу организовать.
Снег точно так же неожиданно закончился, как и начался. Снова засветило солнце. Спрятавшись за камнем, мальчики наблюдали, как суслик привёл к валуну шестерых гусей и, что-то им шепнув, подполз к мальчикам. Гуси, по очереди нырнув под валун, подхватили всех шестерых человечков и взлетели. Человечки вопили что-то вроде «Положь, где взял!», но гуси ничего не могли им ответить, потому что клювы у них были заняты. Очень скоро они вместе со своими пассажирами превратились в маленькие точки на горизонте.
– Гусиный экспресс! – провожая их взглядом, сообщил суслик голосом из рекламного ролика. – Вы хотите куда-нибудь? Тогда нам по пути!
– Зд'oлово ты плидумал! – похвалил суслика Игорёк. – А мозна тоцьно так зе с гусями атплавить куда-нибудь маё сепелявливание?
Суслик внимательно посмотрел на мальчика.
– Пожалуй, только вместе с тобой.
– Ла-а-дно, – протянул Игорёк. – Будим искать лагапеда. Ани тут у вас слуцяйно не водятца?
– Не-е. Здесь только геологопеды водятся.
Одевшись, они погрузили вещи на велосипеды и поехали дальше на север по припорошенной снегом тундре. Но по мокрой траве и земле теперь ехать стало намного тяжелей.
– А тут зимой очень холодно бывает? – кряхтя, спросил Гучок.
– «Очень холодно» – это тепло сказано! Земля промерзает так, что норку не выроешь. Даже летом только до вечной мерзлоты можно дорыть, а дальше – камень. Поэтому звери стараются рыть себе недвижимость летом. Или там, где земля промерзает меньше. Наши норы переходят по наследству. Им по нескольку сотен лет. Иногда это целые подземные города.
– Я бы на тваём месте папласил бы у Деда Малоса какой-нибудь более плестизный лайон для нидвизимости, – устало выдохнув, сказал Игорёк.
Суслик замолчал. Его мордочка приняла серьёзный и решительный вид.
