– Одно получается из другого, – задумчиво повторил Гучок и, немного помолчав, повернулся к Игорьку. – Как думаешь, что получится из разлитой по тундре нефти или разбросанного мусора?
– Ни знаю, – растерянно произнёс мальчик. – А сто палуцица?
– Ничего.
Игорёк недоумённо посмотрел на друга и осторожно спросил:
– И сто?
– Если из всего-всего долго-долго делать ничего-ничего, то скоро на земле везде будет ничего.
Игорёк задумался, переваривая то, что услышал.
– Если не будит ницево, то не будит и еды? А, если нет еды…
– …тогда и есть некому, – закончил за него Гучок.
Ребята растерянно замолчали. От такого вывода им стало как-то не по себе. Суслик почувствовал растерянность и лёгкий испуг своих новых знакомых и поспешил вмешаться.
– Когда-нибудь земля, может быть, и отдохнёт от человека. Но жизнь не исчезнет. Просто, человек в ней будет занимать уже другое место.
– Плохое место?
– Не знаю. Знаю точно, что это будет то место, которое он заслужил.
– Если пасматлеть на тундлу, то люди катяца в плахое место, – сделал мрачный вывод Игорёк.
– Всё зависит от людей. От того, как они будут относиться к природе и к её законам. Когда человек почувствует, что он часть природы, всё измениться. Тогда люди покатятся в местечко получше!
Все снова замолчали. Суслик зевнул.
– Давайте отдыхать, – предложил он. – А завтра поедем смотреть на одну местную достопримечательность. Она бывает только один раз в два года. Поэтому на неё ст'oит посмотреть.
Висевшее над горизонтом солнце не собиралось прятаться за холмы, и, казалось, что день в самом разгаре. Но желание заснуть подсказывало, что уже всё-таки поздновато.
С самого начала своего путешествия у ребят не было с собой часов. Часами для них стало их тело. Особенно, они это почувствовали в тундре. И, поэтому, мальчики всегда прислушивались к тому, что оно хочет. Если хочется спать, значит уже вечер, если бурчит живот – значит, время кушать.
Сейчас тело подсказывало, что уже где-то около полуночи. Ребята улеглись в спальный мешок, прикрыв глаза кепками, а суслик за пять минут вырыл себе неглубокую норку. Нырнув туда, он прикрыл вход мхом, и теперь норку было совсем не видно. Мысли путешественников затихли. В полярный день пришла ночь.
Дракоша и лягушонок после того, как расстались с Тузиком, вместе со стадом оленей снова тронулись в дорогу. Гоша и Кеша, усевшись на вожака, рассказывали о своих сегодняшних приключениях. Их рассказ был настолько увлекательным и интересным, что два оленя, заслушавшись, бултыхнулись в реку, причудливо извивавшуюся по равнине.
За день все изрядно устали. Поэтому шли они недолго и вскоре остановились на ночлег. Хотя, такие остановки вряд ли можно было назвать ночлегом. Ночи, ведь, не было. Зато, всё живое круглые сутки то и делало, что набивало брюхо в перерывах между коротким отдыхом.
Тундра в это время года вообще похожа на огромную круглосуточную столовую. Завтрак постепенно превращается в обед, а обед незаметно сливается с ужином. Хотя, стоп! Какой завтрак, обед и ужин? Раз нету ни дня, ни ночи, значит, нет ни одного, ни другого, ни третьего. Просто, есть одно сплошное ням-ням.
– Ну, вы пока тут отдыхайте, – сказал лягушонок оленям, – а мы сходим в гости к Тузику. Оценим местную кухню.
– И спальню оценим, – добавил дракоша.
– Но сначала прихожую, – уточнил Гоша.
– Ну, это понятно, – заметил Кеша. – Не через туалет же к нему заходить.
И они направились в ту сторону, куда показал песец, на ходу поедая мошкару и ягоды.
– Адрес помнишь? – спросил лягушонок спустя некоторое время.
– Улица Одногорбого Верблюда, холм двадцать пять, шестдесят девятая норка, – без тени сомнения ответил дракоша.
– Какого ещё верблюда? – удивился Гоша. – По-моему, он называл улицу какого-то копытного.
– Ну, тогда, улица Копытного Верблюда.
– Да погоди ты со своим верблюдом, – остановившись, нетерпеливо сказал лягушонок и попытался сам вспомнить адрес. – Ладно, давай, у кого-нибудь из местных спросим.
Впереди в небольшой низинке паслось семейство леммингов. Паслось – это мягко сказано. Зубы зверьков выстригали всё, что росло, со стрекотом газонокосилки.
– Здравствуйте! – обратился к ближайшему леммингу Гоша, пытаясь перекричать шум работающих зубов и челюстей. – У вас здесь есть улица Копытного Верблюда?
Пёстрый зверёк, оторвавшись от своего увлекательного занятия, с любопытством посмотрел на незнакомца.
– Чаво-чаво? Улица Верблюдного Копыта? Тута такая нета!
– Какая интересная языка, – громко сказал дракоша на ухо лягушонку.
– Не кричи так громко! Он может обидиться!
– Может, и обидится, если услышит! По-моему, тут можно оглохнуть во время обеда! – крикнул Кеша и повернулся к леммингу. – А какая улица тута естя?
– Тута естя проспекта Копытного Лемминга. Этот Копытный Лемминга – моя близкая родственник – троюродная дедушок двоюродного брата моей бабушок, – гордо улыбаясь и уперев лапы в бока, ответил он. И, чтобы уж совсем стало всё понятно, добавил. – По маминой линии.
