Не счесть, сколько сотен, сколько тысяч путников из столицы он ограбил, и никогда не встречал достойного сопротивления, поэтому жаловаться ему было не на что. Как он ни старался, не мог припомнить, чтобы кто-то был способен перехитрить его или ранить. И когда он думал об этом, испытывал гордость и удовлетворение. Он противопоставлял красоте женщины свою силу. Полностью осознавая, какой силой обладает, он также понимал, что является достаточно безрассудным, если не сказать бесшабашным, человеком. Однако даже эту горячность он не считал по-настоящему серьезным недостатком, которого стоит чураться. В целом можно сказать, что он был достаточно самонадеянным.
— Противники-то в столице есть достойные?
— Там есть самураи, вооруженные луками.
— Пф-ф. Я из лука могу подбить воробья на другом конце долины. В столице, наверное, нет таких твердокожих людей, которых нельзя было бы разрубить мечом…
— Там есть самураи в доспехах.
— Разрубит ли меч доспехи?
— Нет.
— Я могу завалить и кабана, и медведя!
— Да, ты действительно очень сильный, поэтому отправляйся со мной в столицу. С твоими возможностями я украшу собой и своими вещами столичный мир, и если у нас получится хорошенько развлечься, как я планирую, то, значит, ты правда могучий мужчина.
— Даже не сомневайся.
Мужчина решил отправиться в столицу. Он рассчитывал помочь женщине не более чем за три дня собрать все ее вещи для переезда: украшения, шпильки, румяна, одежды, зеркала и прочее. Ничто его не тревожило, но одна вещь все-таки вызывала беспокойство, хотя она не имела отношения к столице и грядущей поездке.
Рощи сакуры.
Через два-три дня они должны полностью расцвести. Но в этом году он был полон решимости. Во время самого пышного цветения он собирался провести время в тени деревьев, сидя неподвижно и никуда не уходя. Каждый день он тайком ходил в рощи сакуры, чтобы проверить, насколько уже набухли почки на деревьях. Он сказал женщине, которая торопилась с отправлением, что они выйдут в путь через три дня.
— Наверное, ты устал от приготовлений… — сказала женщина, пожав плечами. — Не дразни меня. Я уже слышу зов столицы.
— Просто я дал обещание.
— Ты? Кому ты мог дать обещание в этой горной глуши?
— Никому, но это не значит, что обещания нет.
— Как интересно. Ты говоришь, что никому его не давал, но все равно должен сдержать?
Мужчина больше не мог врать.
— Сакура цветет.
— То есть ты дал обещание сакуре?
— Из-за того что сакура цветет, мы можем отправиться только тогда, когда я прослежу за ней.
— Что это все значит?
— Дело в том, что нам придется идти под сенью цветущей сакуры.
— И почему мы должны ждать, пока ты будешь смотреть на нее?
— Потому что она цветет.
— Цветет, и что дальше?
— В рощах сакуры очень холодно из-за ветра.
— В рощах дует ветер?..
— Ну да…
— Под деревьями?
Мужчина почувствовал себя будто в ловушке и понял, что окончательно запутался.
— Я хочу пойти с тобой.
— Нельзя, — решительно ответил он. — В это время там можно находиться только одному.
Женщина горько усмехнулась. Мужчина впервые видел, как кто-то так усмехается. До этого момента он не знал, что бывают такие ядовитые и злобные улыбки. Причем он не мыслил об этом именно так: что усмешка была «ядовитой» или «злобной». Для него она была скорее как меч, который может разрубить его, а может и не разрубить. Именно такое сравнение, казалось, впечаталось ему в голову. Словно лезвие меча разрубало его голову на куски каждый раз, когда он вспоминал эту насмешку. И мужчина понял, что это не тот меч, с которым он сможет справиться.
Наступил третий день. Он тайком ушел из дома. Сакура была в полном цвету. Когда он сделал первый шаг, он вспомнил усмешку женщины. С небывалой до настоящей поры остротой она буквально разрывала ему голову. Только от одних этих мыслей он уже пребывал в смятении. Под деревьями на него неожиданно как будто со всех сторон накатились волны холода, которые пронизывали насквозь его тело, а внезапный ветер, как ураган, дующий отовсюду, заставлял его дрожать. Он закричал. Помчался прочь Сколько бежал, он и сам не знал. Он плакал, молился метался, он просто спасался бегством. А потом, когда понял, что покинул рощи сакуры, почувствовал себя так, будто пробудился ото сна. Только это был не сон: по его телу растекалась боль, и он никак не мог перевести дыхание.
Мужчина, женщина и хромая служанка начали жить в столице. Каждую ночь мужчина по указанию женщины пробирался в чужие дома и выносил оттуда одежды, драгоценные камни, украшения, но только этого ей было недостаточно. То, что она действительно хотела получить, — это головы людей, которые жили в этих домах.