— Охо-хо, уж простите-похрустите.
До чего дурацкий каламбур. Еще немного, и Тадзима правда сойдет с ума.
Из странного тщеславия Тадзима во время свиданий отдавал спутнице кошелек, чтобы та платила за все, а сам притворялся щедрым, делая вид, что сумма его совсем не интересует. Но до сих пор ни одна женщина не тратила деньги по своей прихоти без его разрешения.
Однако госпожа «похрустите», не моргнув глазом, принялась делать именно это. В универмаге было множество дорогих товаров. Она спокойно, без колебаний выбирала вещи высшего качества, и все они без исключения были невероятно элегантными и изысканными.
— Ну все, завязывай!
— Вот жмот.
— Ты еще небось есть захочешь?
— Сегодня, так уж и быть, обойдусь.
— Верни кошелек. С этих пор больше пяти тысяч не тратишь.
Теперь уж было не до тщеславия.
— Да не потратила я столько!
— Нет, потратила. Дома сверю счета и узнаю, сколько осталось. Точно больше десяти тысяч на тебя ушло. И тот ужин был не из дешевых.
— А что, если я все брошу? Я ж не просто так из интереса с тобой гуляю.
Это был почти шантаж.
Тадзиме оставалось только вздыхать.
Однако и сам Тадзима был не так-то прост. Он промышлял на черном рынке и мог разом заработать несколько сотен тысяч иен. Словом, малый не промах.
Совсем не в его характере было молча терпеть и прощать, когда им вовсю пользуются. Он не успокоится, пока не отплатит ей тем же.
«Вот чертовка! Нахалка. Я тебя проучу».
С прощальными шествиями разберемся потом. Сначала сделаем ее застенчивой, послушной, скромной и умеренной в еде, а потом уже продолжим. Если все и дальше так пойдет, то эта затея станет слишком затратной и продолжать ее будет невозможно.
Не подпускай врагов близко, но приближай их к себе — вот ключ к победе.
По телефонному справочнику он узнал адрес Кинуко, а затем купил бутылку виски и всего пару пачек орешков. Он надеялся, что Кинуко будет голодна, угостится, напьется виски и заснет мертвецким сном. Тогда он овладеет ею. Главное, это чертовски дешево. Да и комнату не нужно снимать.
Тадзима всегда был уверен в себе, когда общался с женщинами, но столь грубый, бесстыдный и бессердечный план означал, что с ним правда что-то не так. Должно быть, он вышел из себя из-за того, что Кинуко так беззастенчиво им пользовалась. Всем известно, что нужно держать себя в руках, когда речь идет о влечении к женщине. Однако то же справедливо и для алчности. Если люди чересчур трепетно относятся к деньгам и хотят во что бы то ни стало компенсировать потраченное, то из этого тоже ничего хорошего не выйдет.
Рассердившийся Тадзима задумал циничный и подлый план, и в итоге его самого это привело к сокрушительному поражению.
Вечером Тадзима наведался в Сэтагая и разыскал дом Кинуко. Это оказалось двухэтажное деревянное здание, старое и мрачное. Комната девушки находилась наверху — прямо напротив лестницы.
Он постучал.
— Кто там? — послышалось привычное карканье. Открыв дверь, Тадзима остолбенел от удивления. Беспорядок. Вонь.
Ну и дыра! Маленькая комната на четыре с половиной татами[91]. Пол лоснился от грязи, вздулся буграми, похожими на морские волны, а от аккуратной каймы циновок не осталось и следа. В комнате было некуда ступить из-за торгового инвентаря: на липком полу лежали разбросанные канистры с керосином, клочки бумаги, коробки из-под яблок, двухлитровые бутылки, что-то похожее на птичьи клетки и какие-то свертки.
— А, это ты. Чего пришел?
Кинуко была в тех же нищенских лохмотьях, в которых Тадзима видел ее несколько лет назад, — в грязных шароварах-момпэ, в которых она выглядела так, что нельзя было понять, мужчина или женщина перед тобой.
На стене висел рекламный плакат кассы взаимопомощи — единственное украшение комнаты. Не было даже занавески. И это комната молодой девушки? Тускло светила маленькая лампочка. Какая же дыра…
— Просто зашел в гости. — От ужаса голос Тадзимы зазвучал хрипло и отрывисто, под стать Кинуко. — Но, похоже, лучше в другой раз.
— Тебе ведь точно что-то надо. Ты не из тех, кто лишний шаг просто так сделает.
— Нет-нет, сегодня я правда просто…
— Да расслабься. Неженка какой.
И все же до чего кошмарная комната.
Ему правда придется пить виски здесь? Надо было купить бутылку попроще.
— И вовсе я не неженка. Это называется опрятность. А ты сегодня, как обычно, неряха, — отрезал он.
— Я тяжести таскала, поэтому немного устала и легла днем поспать — только недавно встала. А, кстати, у меня кое-что есть. Заглянешь? Отдам по дешевке.
Наверное, хочет что-то продать. Если можно поживиться, то грязная комната — не такая уж проблема. Тадзима разулся, зашел внутрь и, выбрав место почище, сел по-турецки, не раздеваясь.
— Тебе ведь нравится вяленая икра[92]? Ты же любитель выпить.
— Очень нравится! У тебя есть? С удовольствием угощусь.
— Смеешься что ли? Плата вперед.
И Кинуко беззастенчиво сунула ладонь под нос Тадзимы.
Уставший от ее выходок, Тадзима с отвращением скривился:
— Все, что ты делаешь, отбивает у меня желание жить. Убери уже руку. И без вяленой икры обойдемся. Она вообще лошадям на корм.