чтобы вы мне рассказали подробней об этом событии. Короче, сколько полицейских пришло за вами?
Я: ва полицейских пришли за мной, третий сидел в машине. Они взяли меня и одного из рабочих-арабов и
посадили нас в машину. Они привезли нас к дому недалеко от улицы Орлов. Там, на земле, лежали связки
очень тяжелых напольных плиток. - Перебивает иммиграционный офицер.
Г-жа Малка: Когда офицеры пришли за вами, где находился Лев Гинзбург?
Я: ?н находился на стадионе, где он работал (в тот момент начался перерыв, но Гинзбург еще что-то делал).
Г-жа Малка: И что он точно видел?
Я: он должен был видеть в проем ворот стадиона, как подъехала полицейская машина, как полицейские вышли
из машины и позвали меня и одного из рабочих-арабов, когда нас привезли назад; он также видел как нас
привезли и как нас выпустили.
Г-жа Малка: В вашей истории вы говорите что 2 полицейских появились: "они заставили меня и одного араба
сесть в машину и привезли нас к одному дому недалеко от улицы Орлов". Так вот, я везде усиленно ищу - и не
могу найти даже слабого упоминания о третьем полицейском. Есть ли какая-то причина, по которой вы не
упомянули о третьем полицейском?
Я собираюсь отвечать, и даже выговорил уже первое слово, но меня перебили г-н Буарон и г-жа Малка
одновременно, но г-н Буарон повысил голос, и перекрыл голос г-жи Малки: А афидевит говорит "два
полицейских"!
Г-н Мишель Доре, адвокат: Свидетельство моего клиент? согласно закону намного важнее афидевита, так дайте
ему сказать, послушайте, как он сам это объяснит, не перебивайте его!
Иммиграционный офицер (г-жа Малка) снова перебивает, не дает говорить ни адвокату, ни мне, заглушая
своим теперь уже поднявшимся до пронзительности криком наши голоса.
Г-жа Малка: Я хочу заново задать вопрос: ваш свидетель сказал (и вы можете поправить это свидетельство,
если хотите, но так уже написано), что два полицейских пришли за вами, и один сидел в машине. Это так?
Я: это так, но...
Иммиграционный офицер снова перебивает, не дает продолжить.
Г-жа Малка: Но в вашей истории не упоминается об этом. Чем это вызвано?
Я: это совершенно понятно. Если спрашивают у человека - сколько полицейских вас забрали? - он говорит
"два". Третий не имел прямого отношения к уводу меня со стадиона. Он просто сидел в машине. И сейчас,
некоторое время назад, я сказал, что два полицейских пришли за мной. И только потом добавил, что третий
сидел в машине. А ведь мог всвязи со смещением акцентов или из-за нежелания быть многословным и не
добавить; ну и что, по Вашему, это значит, что я неточен или скрываю что-то? Ничего подобного!
Г-жа Малка: Что это был? за фирма, в которую вы трудоустроились для работы на стадионе?
Я: это была фирма "Каплан и Леви". Фирма по уборке и очистке улиц. Кроме того, было указано в названии
фирмы, что это фирма кабланская, каблан.
Г-жа Малка: Что такое "каблан"?
Я: что такое "каблан" - об этом я могу вам прочитать в газете, которую могу достать, если позволите, так как в
этом заключается главн?я причина того, что произошло со мной ? тот раз, о котором идет речь, и также в
другие моменты. У ва? должен быть перевод этой статьи, так как я знаю, что дал г-же Бродер уже готовый
перевод, который она должна была проверить и заверить. Но я бы хотел прочитать из газеты, что?? сделать
акцент на конкретных местах или фразах.
Иммиграционный офицер, г-жа Малка, игнорирует мою просьбу. Г-жа Малка: какую работу вы и мсье Гинзбург
делали в тот день, когда это произошло?
Я: вместо того, чтобы нас повезти убирать улицы, нас отвезли на стадион, где приказали корчевать кусты и
траву.
Г-жа Малка: Всвязи с этим инцедентом пытались ли вы жаловаться кому-нибудь, куда-нибудь по поводу того,
что произошло?
Я: сравнительно мало времени прошло со времени моего приезда. Мой иврит был еще недостаточно хорош, и,
когда я обращался с жалобой на то, что меня послали на курсы языка, которые были для меня очень неудобны,
я обнаружил, ?то без достаточно хорошего знания иврита я не могу жаловаться.
Г-жа Малка: вы не знали организаций, которые помогают людям, которые приехали так, как вы - из России?
Я: я и сейчас не знаю таких организаций, какие бы оказывали реальную помощь, а тогда - тем более.
Малка: Когда вам приходилось иметь дело с различными государственными депортаментами государства
Израиль, вы обращались к ним на иврите или по-русски?
Я: даже если чиновники и говорили по-русски, они старались этого не показывать.
Г-жа Малка: вы хотите сказать, что они не хотели с вами говорить по-русски?
Переводчица переводит с противоположным смыслом: " Вы хотите сказать, что они хотели с вами говорить
по-русски?"
Я: нет, наоборот.
Г-жа Малка: Я прочитала вашу заметку, и у меня есть определенные замечания, которые я хочу сообщить. Вы
говорите о многих инцедентах, когда полиция с вами была очень жестока, очень часто полиция отказывалась
вам помочь. Это вступает в противоречие с теми документами, которые у нас имеются об израильской
полиции. Например, документ номер 19 на второй странице, в параграфе 4, указывает на интервью с
