В этот момент из комиссариата вышел Ризо и, спустившись с крыльца, остановился у автобуса.
— Мы посадили его в отдельную камеру, комиссар.
— Одного?
— Да.
— Хорошо… Где машина?
— Во дворе.
— Давай, Санти,— сказал Гольди.— Приедешь домой, сразу сделай, как я сказал, и ложись спать.
— Ладно,— проворчал Эстебане.
Когда Тони Ризо и Санти Эстебане отправились в обход комиссариата к ждавшей их патрульной машине, комиссар добавил:
— Завтра жду вас обоих у себя в восемь.
Когда инспекторы скрылись за углом здания, Гольди сел за руль «фольксвагена», Скала закрыл дверь машины, и микроавтобус направился на север.
Спустя пять минут автомобиль остановился перед служебным входом городской больницы. Гольди и Скала вытащили из машины пакеты и понесли их на второй этаж здания, где находился кабинет доктора.
Когда Скала открыл дверь кабинета, они вошли внутрь. Доктор включил свет, Гольди выложил пакеты на стол, застеленный белой клеенкой. На левом конце стола лежали блестящие металлические инструменты в таких же блестящих подставниках. Скала вытащил из шкафа пару резиновых перчаток, включил стоящий на столе микротом и повернулся к Гольди.
— Будете присутствовать, комиссар?
— Нет, я все равно в этом ничего не понимаю. Объясните, когда будут результаты.
— Ладно. Можете пока подождать в соседней комнате. Там есть кресло и телевизор. Если хотите, сварите себе кофе.
Гольди кивнул и, толкнув дверь, оказался в маленькой комнате с креслом у окна. Возле кресла стоял столик с электрическим чайником. Гольди опустился в кресло. Из соседней комнаты сквозь полуоткрытую дверь до него донеслись звуки зазвеневших металлических инструментов — Скала начал проводить анализ образцов, собранных в могилах на чимитеро Нуово. Комиссар включил чайник в сеть и, попытавшись отвлечься от посторонних звуков, принялся обдумывать то, что произошло за последние два часа.
Итак, то, что не предвещало никаких неожиданностей и осложнений — поездка на кладбище и раскапывание могил для обнаружения «воска» на руках задушенных людей,— обернулось кошмаром. Кто-то похитил все кости покойников, похороненных два дня назад. Гольди вспомнил картину, представшую перед ними на дне разрытых могил. То, что они увидели на чимитеро Нуово, могло объясниться одним: кто-то засунул в гробы бомбы, которые взорвались, разорвав на куски трупы и деревянные ящики и испарив кости. Правда существовало одно «но»: Гольди никогда не слышал о существовании подобных фантастических бомб…. Со слов старого смотрителя выходило, что кости из могил вытащили неизвестные ему люди, пригрозившие убить жену старика и похитившие ее. Кто были эти люди, сколько их было и зачем они это сделали, он не знал.
Возможно, они выяснят это завтра. Но пока они не знают, какой можно сделать вывод об исчезнувших костях? Гольди попытался найти хоть какое-то логичное объяснение происшедшему и… не смог этого сделать. Логичного объяснения попросту не существовало. Зачем было отделять кости покойников от мяса и уносить их с кладбища? И почему только кости? Ведь унести из могилы целый труп легче. И потом: даже если бы похитителям нужны были только кости, проще было увезти труп и разделать его в более подходящих условиях, чем дно разрытой могилы. Кроме того, подумал комиссар, зачем так варварски разламывать гробы? Ведь снять крышку — дело пяти секунд. Но он видел осколки деревянных ящиков, растерзанных на десятки кусков. К тому же складывалось впечатление, что они были разломаны не снаружи, а изнутри. Эти странные борозды на деревянных обломках — словно по ним скребли огромными когтями. Это было тем более непонятно. Гольди попытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о чем-то подобном. Он начал перебирать в памяти разные случаи, связанные с вандализмом на кладбищах, виденные или слышанные им за всю его жизнь, но не смог припомнить ничего похожего. Единственное, что он вспомнил, были рассказы о некрофилах, выкапывающих из могил свежих покойников и насилующих их. Но это не то…
Электрический чайник засвистел — вода закипела. Вскоре он щелкнул и отключился. Гольди налил чашку чаю и принялся отпивать горячую жидкость маленькими глотками, не прекращая раздумывать о происшедшем.
