Они быстро проехали от поворота на шоссе до перегораживающих дорогу полицейских машин. Гольди заметил, как за это время Джей пару раз взглянула в зеркало на сидящего позади Борзо. Он не знал, какие мысли возникали у нее в голове при виде этого человека, сам он чувствовал только странную опустошенность.
Когда они подъехали к полицейским машинам, одна из них освободила проезд, «ланча» скользнула в него и принялась набирать сброшенную на время скорость. Двигатель автомобиля натужно ревел, ветер свистел в открытом окне и трепал волосы Гольди, но он все жал газ, заставляя машину мчаться быстрей…
Когда они оказались на расстоянии двухсот метров от полицейского заслона, Джей неожиданно подалась вперед и, схватив Гольди за плечо, крикнула:
— Комиссар, смотрите!
Гольди инстинктивно убрал ногу с педали газа, бросил взгляд влево — куда указывала Джей Адамс — и увидел двух человек, бегущих к шоссе через виноградные насаждения. Один из них был высоким мужчиной, одетым в ярко-зеленую рубаху, второй — стариком в армейском комбинезоне. Последний держал левую руку у правого плеча, и Гольди показалось, что рука эта ярко-красная и блестит в лучах солнца.
Через пару секунд бежавшие к шоссе выскочили на дорогу и, перегородив ее, принялись размахивать руками. Комиссар инстинктивно нажал тормоз, отчего в открытое окно «ланчи» ворвался визг трущихся о дорогу покрышек. На мгновение машина опасно вильнула, но бортовой компьютер справился с ситуацией: через пять секунд автомобиль замер посреди шоссе, словно наткнулся на невидимую преграду. Из-за резкого торможения Джей Адамс ударилась головой о лобовое стекло и коротко вскрикнула, Франческо Борзо упер ногу в переднее сиденье и избежал удара лицом о решетку, комиссар же, подстрахованный ремнем, лишь качнулся вперед.
Когда автомобиль замер, люди, перегораживавшие шоссе, бросились к нему. На мгновение Гольди оторвал взгляд от дороги, отстегивая ремень безопасности, затем снова перевел его на приближающихся к машине и вдруг судорожно вздохнул — в руке мужчины в зеленом он заметил отсвечивающий металлом «скорпио»…
Стоя перед огромной кроватью с водяным матрацем, Марио Протти смотрел на Грету Дюринги: черноволосая девушка (вся одежда которой состояла из нитки жемчуга на груди), призывно улыбаясь, перекатывалась по кровати и дразнила его — сплетая руки и ноги в немыслимые комбинации, она демонстрировала Марио такие позы, какие раньше он видел только в фильмах категории «X»… У этой Греты были необычайно большие груди и длинные ноги. Марио знал, что у настоящей Греты Дюринги небольшая грудь и средних размеров, хотя и аккуратные, ножки,— он переспал с ней пару раз после того, как закончил одно дело, свидетельницей по которому проходила Грета,— поэтому он знал и то, что в реальности девушка не проявляет той похоти, которую демонстрировала эта Грета… Тем временем во сне она извивалась, продолжая открывать Марио свои прелести. При этом она будто росла, надвигаясь на него, и вскоре он мог видеть только ее смуглое, слегка блестящее в каплях пота тело, затем в поле его зрения вместились два чудовищных небоскреба ее ног, и наконец, он мог различить только нечто темное, раздвоенное посередине, с алым пятном внизу. Он чувствовал, что его влечет в это пылающее отверстие, а потом вдруг услышал:
— Инспектор, вы возьмете меня с собой?
Марио поднял голову и меж гигантских холмов грудей увидел лицо Греты. Впрочем, сейчас это лицо изменилось — это уже не была Грета Дюринги,— лицо принадлежало женщине по имени Джей Адамс, муж которой погиб вчера вечером в «американском» квартале. Однако не только лицо принадлежало этой женщине — неожиданно Марио понял, что и тело принадлежит ей же, а вернее, с самого начала это и было тело Джей Адамс, а лицо Греты только каким-то непонятным образом приставилось к ее телу. Огромная женщина открыла рот и, высунув язык размером с телефонную будку, повторила:
— Вы возьмете меня с собой, инспектор?
