То, что он не смог поговорить с комиссаром, было плохо. Если бы он сделал это и узнал, из-за чего его вызвали в управление, он мог бы решить: бросить ли преследование этой машины и ехать в комиссариат, или продолжить слежку в надежде, что она приведет к чему-нибудь интересному… Он попытался представить, что могло произойти в городе, пока он спал, и что дежурный по управлению назвал «чепе». Действительно, что это может быть?.. Еще одно убийство, похожее на те, что произошли этой ночью в виколо Гарибальди или на заброшенных складах Ганини? Но даже если и так, то зачем было дергать его? Ведь в комиссариате остались комиссар и два инспектора из отдела по расследованию убийств. А если произошло что-то другое, то неужели не справятся сами? Ведь в городской полиции служит двести человек. Из них, за исключением женщин-писарей, почти полторы сотни мужчин, способных держать оружие. Неужели не справятся без него?
Марио потер слезящиеся глаза (все-таки аэрон действовал не так быстро, как бы ему хотелось) и решил, что через минуту попытается связаться с комиссаром опять, пока же он будет продолжать слежку…
На какой-то миг Гольди замер, глядя на автомат в руке бегущего человека. Потом автоматически выдернул из кобуры пистолет, толкнул дверь машины и выскочил на дорогу.
В это мгновение Джей Адамс, заметившая автомат в руке незнакомца, выкрикнула:
— Осторожнее: у них оружие, комиссар!
Оказавшись на дороге, Гольди пригнулся, следя за бегущими по шоссе сквозь стекло «ланчи»: те уже почти достигли машины — теперь между ними и замершим автомобилем оставалось не больше восьми метров. Когда они сделали еще пару шагов, Гольди поднялся из-за машины и, прицелившись в голову мужчины, держащего автомат, крикнул:
— Обоим стоять!
Старик в армейском комбинезоне остановился, как только увидел направленное на себя оружие, мужчина в зеленом сделал шаг по инерции.
— Лучше тебе не поднимать рук, приятель,— продолжал Гольди, заметив, что мужчина с автоматом сделал движение.— Просто разожми пальцы и брось оружие на землю! Ну!
Ему не пришлось повторять это дважды: мужчина разжал пальцы, и «скорпио» упал на дорогу.
— Хорошо,— выдохнул Гольди.— Теперь оба поднимите руки вперед и подойдите к машине!
Под наведенным на них оружием два человека выполнили приказание комиссара беспрекословно.
— Руки на капот, раздвинуть ноги и не шевелиться! — Стоя за машиной, Гольди нетерпеливо качнул пистолетом.
Мужчина в зеленом помедлил и открыл рот — словно хотел что-то сказать,— но увидев повторное, движение пистолета, молча встал перед машиной, положив ладони на лакированную поверхность ее капота. Стоявший рядом старик попытался сделать то же самое, но вдруг покачнулся и ухватился за капот левой рукой.
— Я сказал: обе руки на капот! — повторил комиссар.
Мужчина в зеленом поднял голову и зло процедил:
— Вы что не видите, что он ранен?
Гольди бросил взгляд на окровавленное плечо старика, но в следующую секунду, заметив двинувшегося в его сторону мужчину, крикнул:
— Не двигаться!
Мужчина замер, процедив что-то на непонятном Гольди языке. Тем временем старик сказал пару слов соседу и все-таки положил правую руку на капот.
Комиссар обошел вокруг «ланчи» и оказался позади старика и мужчины. Приблизившись к человеку в зеленом, он упер пистолет в его поясницу и сказал:
— Теперь тебе лучше не дергаться, приятель.
Его пальцы быстро пробежали по телу мужчины. Легкая рубаха и парусиновые штаны были единственной одеждой последнего. Комиссар не нашел под ними ничего похожего на оружие. Медленно разогнувшись, он отошел от мужчины и оказался за спиной старика.
— Послушайте, ведь вы полицейский? — проговорил в этот момент мужчина.— Мы должны объяснить вам кое-что важное…
— Молчать! — оборвал его Гольди.— Говорить будете, когда я разрешу.
— Но вы не понимаете… — мужчина сделал попытку продолжить.
— Я сказал: молчать! — резко повернувшись, Гольди нацелил пистолет ему в лоб.
Тот снова выдохнул что-то и опустил голову вниз.
Комиссар повернулся к старику. Смуглая кожа последнего, изборожденная морщинами, высовывалась из-за воротника, похожая на кусок высушенного пергамента. Однако на его правом виске висела блестящая капелька пота. Старик был арабом — в свое время Гольди повидал их достаточно в Египте и Ливане,— однако не чистым арабом: в его лице была какая-то примесь. Мужчина, ругавшийся на непонятном языке, по-итальянски говорил чисто, хотя по произношению и построению фраз можно было подумать, что язык для него не родной и он учил его в одном из университетов Лацио или Флоренции. «Два гребаных иностранца,— с раздражением подумал Гольди.— Что они делают в Террено?..»
Он быстро обыскал старика: в куртке араба не оказалось ничего подозрительного, а вот в многочисленных карманах его штанов комиссар нащупал какие-то твердые предметы.
— Что у тебя там, старик? — процедил он.— Вытаскивай — только осторожно. Я слежу за тобой.
— Это наполнители для ингалятора,— ответил старик на довольно чистом итальянском, поворачивая голову вполоборота к Гольди.— У меня астма, понимаете?
