Когда водитель последней машины заглушил двигатель, сидевший в головном джипе капитан выбрался из «пэтрола» и направился в обход машин к трем патрульным автомобилям, выстроившимся перед входом в здание,— возле машин, глядя на остановившиеся грязно-зеленые грузовики, замерло шесть полицейских. Проходя вдоль машин, капитан бросил взгляд на встречающих и по описанию узнал в невысоком человеке, опершемся о капот крайнего автомобиля, начальника местной полиции,— левая рука последнего висела на перевязи, сам он пристально смотрел на идущего к нему офицера…
Когда расстояние между ними сократилось до метра, капитан остановился и, коротко козырнув, представился:
— Командир отряда карабинеров капитан Дельгани.
— Здравствуйте, капитан,— кивнул невысокий человек.— Я — доктор Плацци.
Он протянул карабинеру правую руку, и они обменялись рукопожатием.
— Доктор, нам передали о случившемся в вашем городе,— по-военному кратко сообщил Дельгани.— На время я поступаю в ваше полное распоряжение — до особой команды из Милана.
Опустив руку, капитан перевел взгляд с начальника полиции на стоящих возле него людей — у всех пятерых на плечах висели короткоствольные «скорпио». На мгновение в сознании капитана промелькнула удивленная мысль: «Откуда у них эти автоматы? Это ведь не штатное оружие полицейских…» Тем временем Плацци еще какое-то время пристально смотрел на капитана, после чего перевел взгляд на замершие перед комиссариатом грузовики. Их водители и командиры взводов, сидящие рядом с водителями в кабинах машин, глядели на собравшихся перед зданием полицейских, карабинеры, сидящие в кузовах, пока оставались на своих местах.
Наконец Плацци снова взглянул на Дельгани и спросил:
— Сколько у вас людей, капитан?
— Сто девяносто три.
— Вместе с радистом и вами?
— Так точно.
— Все вооружены?
— Да.
— Нам передали, что у вас плохо с боеприпасами?
— У нас остался только резервный запас патронов — все остальные мы израсходовали на ученьях.
— Понятно…
Мгновение Плацци молчал, словно раздумывая над следующими словами, а потом сказал:
— Капитан, прикажите вашим людям зарядить оружие и вместе с оружием построиться перед машинами.— Заметив дрогнувшие брови Дельгани, начальник полиции пояснил: — Я хочу осмотреть ваших людей, прежде чем они начнут действовать.
На неуловимо короткий миг капитан замер — у него вдруг возникло странное чувство, что все, происходящее на этой площади, какое-то неправильное, какое-то ненастоящее,— но пока не понимал, чем вызвано его беспокойство… Наконец после секундного колебания, так и не решив, в чем, на его взгляд, «неправильность» происходящего перед комиссариатом, он развернулся и отдал короткую команду.
Через секунду лязгнули бортовые замки, хлопнули дверцы грузовиков, раздались зычные выкрики старших-машин и загрохотали прорезиненные ботинки выпрыгивающих на асфальт карабинеров…
После слов комиссара в «ланче» повисла напряженная тишина: Джей Адамс, выбросив окурок на тротуар, перевела замутненный взгляд с машин, у комиссариата на Гольди, Аз Гохар и Андрей, быстро переглянувшись, с одинаковым напряжением уставились на комиссара, словно ждали, что он добавит что-то еще, даже Борзо, молчаливо сидевший до этого и не проявлявший интереса ко всему происходившему в машине, перевел обеспокоенный взгляд на комиссара…
Молчание длилось секунду, прервал его Аз Гохар:
— Значит, начальник полиции… Насколько я понял, это с ним вы разговаривали по рации? Гольди кивнул.
— Вы сказали, что это он привел полицейских к монастырю… Кто из них остался в живых?
— Плацци и еще один полицейский,— автоматически выдавил Гольди.
— Понятно…
Комиссар посмотрел на фотографию, которую продолжали сжимать его пальцы, и выдохнул:
— Послушайте, но утверждать, что Плацци не человек, так же глупо, как говорить, что не человек кто-то из нас… Я знаю его больше десяти лет. Все это время он возглавляет работу полиции Террено, у него безупречная репутация в Миланской префектуре, и он… — Он вдруг замолчал, взглянув в лицо Аз Гохара, стиснул кулаки, сминая сжатые в них фотографии, и процедил: — Бред! Я вам не верю — чтобы во главе полиции стоял какой-то…
Аз Гохар перевел взгляд на комиссара, и под этим взглядом тот замолчал. Старик же тихо, но отчетливо проговорил:
— Это доказывает только то, что он очень умен и осторожен: ни у кого из его окружения за все эти годы не возникло подозрений на его счет. Можно сказать, что он справился со своей ролью.
