На короткий миг Гольда перевел взгляд с лица Аз Гохара на площадь: внезапно ему показалось, что сквозь открытое окно «ланчи» он услышал резкий выкрик команды, а в следующую секунду увидел, как сидевшие в грузовиках люди начали выпрыгивать из машин и строиться перед ними — отсюда они были похожи на маленьких оловянных солдатиков, с которыми он играл в детстве в скобяной лавке своего дяди, только те солдатики были выкрашены в яркие цвета и блестели от покрывавшей их глазури, эти же были тусклыми в своей светло-зеленой форме, потом снова посмотрел на Аз Гохара. Старик сидел, откинувшись на сиденье, с пепельным лицом,— словно слова комиссара о том, что начальник полиции успел добраться до комиссариата, вызвали у него шок. Гольди не понимал, что он имел в виду, говоря, что карабинеры обречены,— ведь возле комиссариата их двести человек, что может сделать с ними одно существо, пусть даже оно и обладает силой десятерых? Он хотел уже поддержать Андрея — сказать, что нужно подъехать к комиссариату и там действовать по обстановке,— но в этот момент через приоткрытое окно до него донеслось металлическое лязганье, раздавшееся от площади. Комиссар с недоумением посмотрел на дорогу, а через мгновение все сидящие в «ланче» услышали резкий звук автоматного выстрела…
Несколько мгновений площадь оглашалась лязганьем передергиваемых затворов. Затем на короткий миг все звуки стихли, и перед полицейским управлением повисла тишина.
Капитан Дельгани, замерший у машины связи, чувствовал ужас. Глядя на ближайших к себе карабинеров, он видел в их глазах бешенство. Такое выражение в глазах людей он видел несколько раз в жизни, и каждый раз это не оканчивалось ничем хорошим. За то мгновение, что над площадью висела тишина, он понял, что сейчас произойдет нечто страшное. Внезапно он заметил, как полицейский, стоящий у джипа, распахнул дверь машины, вытащил из нее радиста и кинул его на асфальт, потом он почувствовал, что его самого сбили с ног, а еще через мгновение тишину над площадью разорвал выстрел.
Лежа на животе, Дельгани видел, как один из карабинеров, повернувшись к соседу, направил на него автомат и нажал на курок. Очередь из автомата разорвала грудь человека. Однако, прежде чем он упал на асфальт, тишину над площадью взорвали десятки автоматных очередей. Сквозь пелену оцепенения капитан видел, как его люди, повернув оружие друг на друга, принялись разряжать его с бессмысленными лицами идиотов. С короткого расстояния промахнуться было нельзя: свинцовые пули находили цель без ошибки — пробивая одежду, разрывали человеческую плоть и выходили с обратной стороны тел, выплескивая кровавые фонтаны. Двести карабинеров, словно в безумной жажде самоистребления, исступленно разряжали автоматы друг в друга: люди валились на том месте, где стояли, те, кто еще оставался на ногах, достреливали лежащих, но и их находили свинцовые пчелы соседей… Странная бойня, не нарушаемая ни единым криком, продолжалась не более десяти секунд, но когда стих последний выстрел, возле грузовиков не осталось стоять ни одного человека…
Лежа на асфальте и чувствуя пульсирующую в висках кровь, Дельгани тупо смотрел на тех, кто еще четверть минуты назад составлял костяк ломбардийского полка карабинеров,— теперь это были двести изуродованных тел, неспособных противостоять обычному хулигану,— и вдруг ощутил, что сковывающее его тело оцепенение исчезает. Он смог пошевелить кистью руки и двинул ее к кобуре. Но он не успел достать пистолет — неожиданно ему в спину уперлось колено, сильные руки вывернули еще слабые запястья капитана и надели на них наручники. Потом его вздернули вверх. Дельгани увидел, как Плацци, отвернувшись от карабинеров, посмотрел на него. Неожиданно похожее на холодную маску змеи лицо начальника полиции озарила улыбка — он облизнул губы и протянул:
— Отдохните, капитан! Мы наведем здесь порядок, а потом я составлю компанию вам!
Полицейский, стоявший у джипа, поднял с земли радиста и потащил его в комиссариат, патрульный, надевший наручники на капитана, последовал примеру коллеги, подтолкнув Дельгани к крыльцу.
