Он прошел пару метров, чувствуя, что сердце колотится с силой отбойного молотка, когда увидел, что одна из рук отца Федерико метнулась к нему, превращаясь в воздухе в заостренную пику. Вместе с этим движением он услышал вопль Дамаччо и упал влево, нажав на курок. Через мгновение «пика» ударилась в стену, но еще раньше громыхнул выстрел и пуля пробила баллон. Марио взмахнул рукой, защищая лицо — он был уверен, что баллоны взорвутся,— но вместо этого услышал тонкий свист газа… «Пика» отца Федерико метнулась назад, Тито Дамаччо выкрикнул что-то, и на этот раз Марио, хоть ничего и не понял, по тону его догадался, что Дамаччо взбешен. Отец Федерико бросился к самолету, а Дамаччо повернул голову и процедил:
— Ты сделал ошибку, Марио Протти! Большую ошибку!..
Договорив это, Дамаччо отвернулся от Протти, словно потеряв к нему интерес. Марио на мгновение растерялся, но увидев, что путь наружу свободен, вскочил на ноги и бросился к выходу.
Однако выйти из ангара он не успел: неожиданно он ощутил, что его легкие превращаются в камень. В считанные секунды в груди Марио все онемело, инспектор широко открыл рот, но парализованные мышцы груди не могли вдохнуть воздух. Он махнул рукой, сбивая с ящиков инструменты, рванул ворот рубахи, разрывая ткань на груди, словно хотел помочь мышцам, но и это не помогло.
Через секунду Марио упал на колени. В глазах его все быстро темнело, в ушах зашумело. За мгновение до того, как упасть на пол, Марио понял, что в загадочных баллонах паралитический газ. Последним усилием воли он поднял глаза и сквозь заволакивающую пелену разглядел две фигуры, скорчившиеся под самолетом. Потом грудь его превратилась в раскаленный металл, боль пронзила все тело, и, уже мертвый, он рухнул на пол.
Через мгновение после того, как Марио упал возле стены, гул с лицом отца Федерико выскочил из ангара и вместе с водителем грузовика вытащил из «вольво» огромную гидроэлектрическую помпу. Втащив ее в ангар гулы присоединили ее впускной шланг к выходному вентилю простреленного баллона, а конец выпускного — к приемному клапану самолетного бака. «Тито Дамаччо» включил помпу в сеть, и через мгновение тридцатисильный насос начал перекачивать газ из простреленного баллона в бак «Пайпера»… Мощный шум помпы, сопровождаемый тонким свистом выходящего газа, слышался в ангаре минуту. Затем, когда баллон опустел, «священник» выключил помпу, отсоединил впускной шланг от вентиля пустого баллона, присоединил его к вентилю полного и снова включил насос. «Тито Дамаччо» развернулся, прошел мимо четырех мертвых тел и оказался на улице. С помощью водителя «вольво» вытащил из грузовика еще один насос и отнес его в дальний ангар, где находились такой же «Пайпер» и восемь баллонов. Быстро соединив один из баллонов с контейнером самолета, он начал перекачивать газ.
Меньше чем через шесть минут шестисотлитровые баки обоих «Пайперов» оказались заполнены паралитическим газом — на это ушла половина из привезенных на «вольво» баллонов. Когда священник отсоединил шланг от бака первого «Пайпера» и отставил насос к стене, водитель грузовика заехал на каре в ангар, подцепил сцепную муфту к буксирному замку самолета и выкатил «Пайпер» к грузовику. Через минуту на площадке перед ангарами оказался и второй самолет. После этого водитель и «Тито Дамаччо» залезли в кабины «Пайперов». Вскоре заворчали двигатели, и метровые лопасти пропеллеров двинулись по кругу, Тем временем «отец Федерико» принялся перетаскивать в ангар еще остававшиеся в «вольво» баллоны,
За две минуты двигатели самолетов прогрелись. «Отец Федерико» прошел к кабине грузовика, включил лежащую в ней рацию и связался с диспетчерской комиссариата, Доложив о готовности и выслушав ответ с подтверждением, отошел от машины и махнул рукой сидящим в кабинах. Двигатели обоих «Пайперов», работавшие до этого на холостом ходу, резко взревели, заставив обернуться работающих у дальних ангаров механиков, самолеты развернулись и покатили к взлетным полосам словно два больших муравья, спешащих по неотложному делу…
В двадцать минут двенадцатого пара десятитонных рефрижераторов выехала из Рионе Нуово. Проехав мимо циркониевого завода, машины оказалась на шоссе, связывающем Террено с Варесе, и двинулись на северо-запад. Через полтора километра ровная дорога, прорезающая долину, перешла в извилистый серпантин, идущий по склону горы, Водители рефрижераторов снизили скорость и начали подъем над долиной. Еще через пятьсот метров они оказались в месте, известном среди терренцев как «винное горлышко»,— узкий проезд ограничивался с одной стороны склоном Кальва-Монтанья, с другой — обрывом в десятиметровый провал. Водители рефрижераторов еще больше сбросили скорость, а подъехав к самому узкому месту «горлышка», остановились совсем, блокируя проезд по нему. Потом они заглушили двигатели, и один из них выбрался из машины. Усевшись в том месте обочины, откуда дорога просматривалась в оба конца, водитель достал рацию и доложил о готовности, затем поправил висящий на плече «скорпио» и замер, словно варан, ждущий добычу.
