Гольди облизнул губы, вспомнив расстрелянных карабинеров, лежащих на пьяцца дель Фуоко, двести покойников в заброшенном монастыре и двадцать человек, убитых за последние дни. Все это ничто по сравнению с тем, что пророчит старик,— ведь если гулам удастся уничтожить жителей Террено, никто и не вспомнит, что начиналось все с трех оборванцев, задушенных неделю назад на чимитеро Нуово. Но как помешать дьявольским существам? Во-первых, они не знают, каким образом гулы собираются уничтожить жителей Террено, во-вторых, у них нет и людей — городская полиция уничтожена, выехавшие ей на помощь миланские карабинеры — тоже… Подумав о людях, оставшихся в монастыре, Гольди ощутил холод от мысли, что, скорее всего, они также мертвы: и сержант Мутти, и краснолицый патрульный, и полицейский Алкуни,— а вместе с ними мертвы врачи и пожарные, отправившиеся в монастырь. Мысль эта превратилась в уверенность, когда он вспомнил виденные им у комиссариата машины — ведь они перекрывали дорогу к монастырю, но именно на них гулы приехали в город. А значит, единственными людьми, на которых еще можно рассчитывать, остаются те, кто сидит в этой машине,— да и то, из них нужно исключить Борзо. «И есть еще два человека,— пронеслось у него в голове,— Ризо и Протти». Тони обходит церкви, не зная, что происходит в Террено, Марио следит за Дамаччо и отцом Федерико. Но как с ними связаться? На мгновение он подумал о рации и тут же нахмурился: в диспетчерской комиссариата сейчас, наверняка, сидит гул. Связаться с ними по телефону он тоже не мог. Так как же они могут помешать гулам? Качнув головой, он сказал:
— Я не знаю, каким образом можно уничтожить население Террено. По-моему, это исключено.
— Это не исключено,— возразил Аз Гохар.— Если бы это было невозможно, Вассах никогда бы не пошел на убийства в монастыре — он должен был быть уверен, что доведет начатое до конца.
Комиссар снова качнул головой, и в этот момент заговорил молчавший от самого монастыря Борзо:
— Гольди, расстегните наручники и выпустите меня из машины…
Комиссар невольно нахмурился, а тот продолжал:
— Я должен вернуться домой и увезти из Террено дочь и жену, понимаете? Снимите наручники!..
Комиссар облизнул губы — с момента, когда он проехал полицейский заслон, события развивались лавинообразно, информация, которую он получил за последние двадцать минут, требовала немедленных действий, и он попросту не успел решить, что делать с Борзо.
— Сидите спокойно,— ответил он наконец.— Вы арестованы на месте гибели двухсот человек. С вами будут разбираться после того, как окончится вся эта история…
— Вы кретин, Гольди! — Борзо дернулся на сиденье, с силой ударив плечом об решетку.— Выпустите меня из машины!
— Вы обвиняетесь в создании преступной группы,— продолжал комиссар,— и косвенном причастии к происшедшему в монастыре.
— Какого хрена!.. Все, кого я знал в этом городе, мертвы! Расстегните наручники и освободите меня! У меня дома дочь и жена — понимаете? Я не хочу, чтобы они сдохли из-за каких-то там тварей!
Борзо подался к решетке, и комиссар собрался ответить, но его опередил Аз Гохар:
— Комиссар, с этим вы разберетесь позднее. Сейчас нужно выяснить, что задумали гулы.
К чертям гулов! — выкрикнул Борзо.— Выпустите меня из машины!
— Комиссар… — снова начал старик.
— Выпустите меня!
— Комиссар…
— Заткнитесь!..— Гольди поднял вверх руку.— Оба заткнитесь!
На мгновение в «ланче» смолкли все звуки. Комиссар наклонился к решетке, собираясь заговорить, но сделать этого не успел — неожиданно пискнула рация и он обернулся назад. Секунду смотрел на красный» словно глаз дьявола, индикатор, потом, не оборачиваясь назад, произнес:
— Вызов из комиссариата.
Аз Гохар подался к решетке и, мгновенно забыв о недавнем споре, спросил:
— Из диспетчерской комиссариата?
— Да.
Старик облизнул губы.
— Послушайте, комиссар, ведь вы понимаете, что это гулы?
Гольди кивнул.
— Можно по работающей рации определить местоположение машины?
— Нет. Единственное, что можно сделать,— установить примерное расстояние — по чистоте звука, но определить местоположение нельзя.
— Ясно. Тогда вам лучше ответить. Гольди обернулся и взглянул на старика с недоверием, однако тот повторил:
— Ответьте, комиссар,— я уверен, что это тот, о ком вы подумали.
Еще мгновение комиссар медлил, видя сверкающие глаза старика, потом развернулся и щелкнул тумблером рации. В висящей тишине зловеще прозвучал голос из динамика:
— Это Плацци, Гольди. Вы меня слышите?..
Выскочив из вестибюля библиотеки, Паола слетела, с крыльца, пробежала к воротам и бросилась вдоль решетки ограды. Уже через пару секунд она оказалась у небольшого проулка и нырнула в него, а через долю мгновения увидела светловолосого и остановилась, ощутив, как сердце ее ушло в пятки.
