Старик замолчал. Глядя на его фигуру, по колено утопающую в траве, его правую руку, до локтя измазанную кровью, Гольди подумал, что он все-таки сумасшедший: возвращаться в город, в котором произошло то, чему все они были свидетелями,— для этого надо потерять разум. Однако еще он отметил, что последние слова Аз Гохара не были лишены смысла: если он прав, и шоссе действительно перекрыто, то лучше им держаться всем вместе, а не разделяться и действовать поодиночке.
— Хорошо,— кивнул он.— Если мы не сможем проехать по шоссе, мы вернемся и подберем вас, хотя я уверен, что вы ошибаетесь.
Стоя в траве, Аз Гохар промолчал.
Бросив взгляд на Андрея, комиссар сел за руль и закрыл дверь.
— Пристегнитесь, Джей,— сказал он.
Когда она защелкнула ремень безопасности, он пристегнулся сам, перевел рычаг скоростей в положение «вперед», но перед тем, как нажать газ, обернулся назад. Аз Гохар по-прежнему стоял в траве и смотрел на него. Неожиданно для себя, Гольди распахнул дверь и крикнул:
— Полчаса!.. Если мы не вернемся через полчаса, отправляйтесь на Кальва-Монтанья!
Старик молча кивнул. Гольди захлопнул дверь и нажал газ — «ланча» рывком тронулась с места и, стремительно ускоряясь, помчалась на запад…
Прорезая море травы, лента шоссе шла к горизонту, проходила мимо автозаправочной станции и терялась на севере. Вдалеке она была серебристо-белой, казалась холодной под рассеянным светом скрытого солнца — словно мертвая кожа змеи,— однако с приближением к ней «оживала», а с расстояния в несколько метров на асфальте становились заметны выбоины и сколы, напоминающие щербины на лице человека. Впрочем, резиновые подошвы гасили неровности, и Франческо не замечал их: шагая по шоссе, он смотрел в одну точку — на кружащие над городом самолеты.
Несмотря на все события последнего часа, он сохранял достаточно самообладания: голова его работала ясно, хотя напряжение от того, что он увидел на выезде из Террено, заставляло чувствовать холод. Он не позволял себе запаниковать и дать овладеть собой тому рою мыслей, который готов был прорваться из глубины подсознания и заставить его бежать по шоссе. Он отсек все лишние мысли и думал о двух вещах: первое — ему необходимо добраться до дома и увезти жену и дочь из Террено, второе — не забыть того, что он услышал в машине…
Час назад, когда он спрыгнул с монастырской стены и сдался полиции, ему казалось, что это решение верно — уехать на машине карабинеров в Террено было проще, чем самому пытаться пробираться в город через заросли винограда и полицейский заслон, рискуя нарваться на пули патрульных или нападающих. Прыгая со стены, он надеялся, что, если окажется в комиссариате, через четверть часа будет выпущен под залог — проблем здесь не возникнет: нужные люди в полиции у него есть,— после чего отправится домой, а через двадцать минут его уже не будет в Террено. Но то, что произошло после того как он встретился с Гольди, было попросту невозможным, и он не мог это предвидеть. Встреча со стариком и гигантом, спасшими его в монастыре, была первым звонком — оказавшись в одной с ними машине, Франческо почувствовал, что его план не сработает, вторым звонком стал рассказ старика, а третьим — то, что произошло на пьяцца дель Фуоко…
Франческо не очень-то вслушивался в слова Аз Гохара, когда тот рассказывал о существах, устроивших бойню в монастыре. Единственное, что он уяснил себе,— это название нападающих — гулы. Его не очень интересовали детали — он видел достаточно сам,— поэтому упоминание о том, что гулы могут читать мысли людей и жить неограниченно долго, его не задели. Однако слова старика о том, что для рождения гулам нужны мертвые человеческие тела, заставили его ощутить страх. Если им нужны трупы, гулы не остановятся на монастыре — это он понял раньше, чем гигант сообщил, что они собираются уничтожить жителей города, а поняв, поверил, что это правда.
С детства у него была черта — не удивляться ничему новому. Черта эта беспокоила его мать, но потом пригодилась ему: мало, что могло удивить его,— все, что он узнавал, он воспринимал без эмоций и пытался сразу же извлечь из этого выгоду, без этого он не стал бы тем, кем он стал. И он поверил словам старика уже тогда, когда Гольди называл его сумасшедшим, а поверив, решил, что теперь у него лишь одна задача — вырваться из машины и вернуться домой, чтобы опередить гулов… Пока он сидел в «ланче» и старик рассказывал комиссару о гулах, он надеялся, что сможет освободиться в комиссариате, поэтому ничего не предпринимал. Но когда они подъехали к комиссариату и увидели, как за считанные секунды погибли миланские карабинеры, он понял, что его прежний план рухнул.
Единственное, что ему оставалось теперь,— попытаться вырваться из машины. Однако после этого события начали развиваться стремительно, и он просто не успел ничего сделать: за несколько минут они пролетели Террено, видя, как гибнут его жители. И вот теперь он возвращается в город, в надежде, что Мальда и Фернандина спаслись.
