Он снова обвел комнату взглядом. Стены ее, выкрашенные в голубой цвет, были пусты: только напротив кровати висели часы да слева от двери был укреплен перечень процедур. Из этого наблюдения Доминик сделал вывод, что не попал в один из госпиталей, действующих при терренских церквях,— стены госпитальных палат всегда полны картонных распятий,— а значит, остаются два варианта: главная городская больница и частная клиника, в которой лечатся те, кто может заплатить за день пребывания в ней миллион. И здесь у него снова есть две возможности: если капо уже знает о случившемся с ним, то наверняка позаботился, чтобы его перевели в частную клинику — уход там получше, да и охрану организовать легче,— если же по каким-то причинам капо еще не знает о нем, то скорее всего сейчас он находится в муниципальной больнице, а это для него плохо — весь верхний этаж ее занимают судебные медики… Доминик ощутил укол беспокойства: если верен второй вариант, ему нужно готовиться к худшему — полиция насядет на него, пытаясь узнать, что произошло этой ночью на складе — ведь наверняка они уже нашли трупы.
Последняя мысль, словно камень, брошенный в воду, всколыхнула сознание, и мысли Доминика понеслись вскачь: Сандро, Нино и Просперо были мертвы — каким-то образом длинноволосая тварь сумела убить их и убралась со склада. Он не знал, что стало с парнями, остававшимися в виколо Гарибальди,— возможно, они также мертвы. Ведь перед тем, как прозвучал выстрел, Просперо сообщил ему, что наблюдатели в переулке не ответили на его вызов по рации. Да и сам он едва не погиб: пуля лишь чудом не задела ничего важного в теле — пройди она сантиметром ниже, а сейчас бы он уже лежал в морге.
Доминик снова сжал пальцы и попытался двинуть правой рукой. Это ничего не дало: рука была словно из гипса — он видел входящую в вену иглу, кожа вокруг нее имела сероватый оттенок. Наверняка ему уже сделали операцию, пронеслось у него в голове,— прочистили рану, удалили рваные ткани и зашили отверстия. Операция пустяковая, и теперешнее онемение тела — остаточное действие наркоза. Самое большее через сутки он сможет вставать и ходить, но как только это произойдет, тот, кто следит за ним, начнет задавать ему свои вопросы.
Нахмурившись, Доминик снова подумал: знает ли капо о бойне на складе? Учитывая его связи в городе — в том числе, и в полиции,— отрицательный ответ был весьма фантастичен, но Доминик знал и то, что при желании полиция может на время засекретить любую информацию, а это уже не в его пользу. Ему нужно добраться до телефона и сообщить капо о происшедшем — тогда дон Франческо найдет ему адвоката, а если получится, переведет в частную клинику, где полностью окружит своими людьми. Итак, решил Доминик, перед ним две задачи: первая — выяснить, в какой из больниц города он оказался, вторая — если выяснится, что это все-таки муниципальная клиника, связаться с капо и сообщить ему о себе.
Доминик обвел взглядом кровать,— он вдруг подумал, что возле нее должна находиться кнопка, которой можно вызвать сиделку,— пару раз ему доводилось оказываться в больницах, и всегда под рукой была кнопка вызова. Он повернул голову влево — насколько позволила маска,— но возле кровати кнопки не обнаружил. Тогда он двинул рукой в надежде, что к ней привязан шнурок — в некоторых больницах так делают, чтобы не пропустить момент, когда очнется больной,— однако и это его действие ничего не дало.
Внезапно Доминик ощутил раздражение: что же это за место такое, где больной, очнувшись после наркоза, вынужден лежать в одиночестве, не в состоянии сообщить о себе? Он вдруг подумал, что прошло уже пять минут, как сознание вернулось к нему, но за это время к нему никто не зашел. Наверняка это все-таки городская больница, подумал он, в частной клинике такое было бы невозможно.
Доминик перевел взгляд на стену — до сих пор он не знал, не только сколько сейчас времени, но и вообще, какой теперь день,— возможно, прошло больше суток, как он лежит на этой кровати. Взгляд его остановился на квадратных часах, и до него вдруг дошло, что электронные часы не работают. Он провел взглядом по тонкому проводу, идущему от часов и входящему в потолок. Часы питались от сети, и то, что сейчас они не светились, могло говорить о том, что в здании нет электричества. Впрочем, скорее всего это не так, подумал Доминик, наверное, часы просто отключены от сети — ведь кислородная помпа работает. Он повернул голову и бросил взгляд на табло — зеленые цифры на нем сообщали о режиме работы. Внезапно внимание Доминика привлекла красная лампочка на табло и мелкие буквы под ней: «Рез. питание». «Аппарат работает от аккумуляторной батареи?» — пронеслось в сознании Доминика, и он ощутил, как где-то в затылке шевельнулось неясное беспокойство. Неожиданно он осознал еще одну вещь, усилившую эту тревогу: до сих пор до его слуха доносился лишь шум качающей помпы, больше же он не слышал ни звука — ни гомона улицы, ни голосов персонала, которые обязательно должны были раздаваться из коридора. Что это значит?
