Еще с минуту он медлил, мысленно подготавливаясь к рывку, наконец, уперся рукой в край кровати и попытался подняться. Первая попытка закончилась неудачно: слегка приподнявшись, он ощутил странное чувство — словно вместо костей в ногах была вата,— и рухнул назад. В голове предательски шевельнулось: ему не подняться, но он упрямо сжал зубы и сделал вторую попытку… На этот раз Доминик действовал аккуратней. Оттолкнувшись рукой, выпрямил ноги и через мгновение ощутил, что стоит. В следующий миг его качнуло к стене. Повернувшись всем телом, Доминик успел выставить руку и сохранил равновесие.
Несколько секунд он стоял между стеной и кроватью, чувствуя тошноту. Верхняя часть его туловища казалась свинцовой, ноги были по-прежнему ватными, но пока они были выпрямлены, он мог стоять.
Через короткое время Доминик повернул голову и бросил взгляд в сторону двери — до нее было не больше четырех метров. Для того чтобы оказаться возле двери, ему нужно дойти до стола, пройти вдоль него и преодолеть пару метров. Опустив руку, Доминик медленно развернулся. На мгновение его снова качнуло, но он двинул плечом и сумел устоять.
Через секунду он уже стоял ни за что не держась. Ноги его были предательски слабы, а окружающие предметы двоились, но теперь в нем появилась уверенность, что он сделает то, что задумал. Облизнув губы, Доминик вдохнул полной грудью и, не разгибая колена, двинул левой ногой. Шаг получился коротким — не больше, чем на ступню,— однако это был шаг. Доминик удержал равновесие и через секунду передвинул правую ногу.
Минуту спустя он остановился возле стола. На то, чтобы преодолеть полтора метра, ему потребовалось израсходовать много энергии, однако, к своему удивлению, он обнаружил и нечто другое: теперь, когда он стоял у стола, в его ногах чувствовалось больше силы, чем минуту назад. Наверное, как и легкие, ноги разрабатываются, промелькнуло в сознании, и чем больше он двигается, тем лучше для них. Не обращая внимания на стуки в груди, Доминик двинулся мимо стола.
Оказавшись в метре от двери, он снова застыл и какое-то время слушал, как колотится сердце. В ушах его висел легкий звон, перед глазами плыли красные пятна, на лбу выступила испарина. Доминик понимал, что израсходовал слишком много энергии и лучше всего ему сейчас лечь. Но до двери оставалось немного. Он откроет ее, узнает, что находится за стеной этой комнаты, и тогда лишь решит: возвращаться ли ему на кровать.
Сделав шаг, Доминик покачнулся, протянул руку и оперся плечом о косяк. Интуитивно он чувствовал, что за этой дверью его ждет нечто такое, что, возможно, явится продолжением ночного кошмара,— подтверждением этому служили странная тишина, неработающие часы и входная дверь комнаты, не открывшаяся ни разу за последние тридцать минут. В обычной больнице это было бы невозможно, снова промелькнуло в голове Доминика. Он вздохнул и повернул ручку двери — последняя медленно распахнулась, открывая перед ним полумрак коридора.
Когда взгляд Доминика упал за порог, он на какой-то миг замер, машинально подумав, что каким-то неведомым образом вернулся в мир металлических звуков и вспышек — на полу коридора, освещенного скудным светом, лежали покойники: три человека замерли возле двери в неестественных позах — тела их были недвижны, на искаженных гримасами лицах застыла боль…
Проехав узкий проулок, идущий по окраине Вилладжо-Верде, машина остановилась в тени двухэтажного дома в километре от въезда в Террено. Сидящий за рулем комиссар огляделся по сторонам. В тридцати метрах от них над переулком раскачивались бельевые веревки, укрепленные на карнизах. Белые простыни, висящие на веревках, развевались и хлопали на ветру, и на мгновение напомнили комиссару морских чаек, машущих крыльями. Он перевел взгляд на мостовую: невдалеке от их «ланчи» у стены дома был припаркован кабриолет, чуть дальше него лежала мертвая женщина.
