Впервые о людях из рода Аз Гохар я узнал восемь лет назад в Рединге, в архиве центральной библиотеки. Я разбирал там церковные записи и наткнулся на один документ, датированный серединой шестнадцатого века. Составил его, насколько я помню, управляющий поместьем лорда Честертона. Так вот, в той бумаге рассказывалось о странной истории, связанной с двумя христианами-проповедниками — в конце августа того года, которым был датирован документ, в Честертон пришли два монаха. Они прожили в местном трактире два дня, а вечером третьего раскопали на кладбище могилу старого лорда. Далее в документе приводились странные факты: на кладбище, куда за монахами пошли местные жители во главе с молодым лордом, было убито несколько человек, сам лорд Честертона едва не погиб, но главное состояло в другом — те монахи вытащили из фамильного склепа семьи лордов Балмеров не истлевший труп, а живое создание, как две капли воды похожее на старого лорда, и вот это-то существо заставило людей схватиться за мечи. Они не убили друг друга лишь потому, что монахи успели сжечь существо. На следующее утро, когда жители Честертона вернулись на кладбище, они нашли возле склепа только обугленные останки, а сами монахи из Честертона ушли и больше их там ни разу не видели. Но той ночью на кладбище они назвали лорду Честертону свои имена. Как вы думаете, комиссар, кто были эти монахи?
— Предки Бен Аз Гохара? — выдохнул Гольди.
— Точно,— кивнул демонолог.— Два человека из рода Аз Гохар пришли в Честертон, чтобы найти родившегося на местном кладбище гула, прежде чем тот сумеет выбраться из могилы, при этом они воспользовались Библией, чтобы расположить к себе местных жителей. И так они поступали всегда: направляясь в Европу, брали с собой Библию и распятие, оказываясь в Азии, прибегали к силе Корана. Они выбрали меньшее зло — видимый отказ от истинных убеждений,— чтобы бороться со злом большим — гулами.
Когда Андрей замолчал, Гольди перевел взгляд на Паолу — похоже, она заканчивала дорисовывать план, а значит, у них практически не было времени,— и все-таки оставался вопрос, ответ на который был ему неизвестен, и он задал его:
— И все-таки, синьор Белов, одну вещь я так и не понял… Жизнь Аз Гохара посвящена борьбе с гулами, вы тоже знаете о них предостаточно. В то же время в целом мире о гулах ничего не известно — например, я до сегодняшнего дня никогда не слышал о них… Так как же так вышло, что в мире ничего не знают о гулах?
Коротко взглянув на него, Андрей проговорил:
— А почему вы решили, комиссар, что в мире о гулах ничего не известно?.. Возможно, о них не знает «западная цивилизация», но ведь это не весь мир — поверьте мне: в Азии о гулах знают достаточно. Поезжайте в Сирию или Иран, зайдите в любую чайную, и вы услышите множество историй о духах пустынь — их рассказывают уже много веков, и по большей части они связаны с гулами. Видите ли, Бен вам кое-чего не сказал — по неизвестной причине гулы предпочитают рождаться в сухой земле жарких стран. Пустыни Аравии и Северной Африки подходят для этого как нельзя лучше, и легенды о злобных духах пустынь — всего лишь пересказ редких кочевников, переживших встречу с «пустынными» гулами.
Андрей снова направил бинокль на площадь, закончив:
— Так что в мире о гулах знают, комиссар, уж вы мне поверьте…
Сильный ветер изгибал уличный указатель и раскачивал кроны деревьев. Сидя в машине, припаркованной в двадцати метрах от кольцевого шоссе, Франческо смотрел на зеленую стену, окружающую центр Террено. Замерший рядом Пальоли своей неподвижностью напоминал каменный монумент. Свинцовое небо было настолько низким, что, казалось, в любой момент могло рухнуть на землю. На часах Франческо было уже без пяти пять и секундная стрелка продолжала свой бег, но теперь время играло против людей.
