На платформе Марья Антоновна поцеловала гостей и тяжело вздохнула, как бы находя общий язык с подругой, которая всегда тяжело вздыхала. Ариадна Остаповна отерла пот, высвободила шею из воротника бордового платья и грузно двинулась к мосту. Фрося заковыляла следом, приволакивая ногу в высоком ботинке. Жулька, не выносившая запаха Астраханцевых, угрожающе заворчала и стала скалить зубы. Марья Антоновна спустила ее с поводка и несколько раз хлопнула в ладоши, чтобы отогнать Жульку подальше.
— Я ей объедков привезла в термосе, — сказала Ариадна Остаповна. — Костей и хрящиков, пускай погрызет.
— Спасибо. Напрасно ты беспокоилась.
После угощений Ариадны Остаповны Жулька неделями мучилась животом, поэтому Марья Антоновна незаметно выбрасывала все, что привозила подруга.
— Как в Москве? — спросила она.
— Пекло.
— А Фрося, я смотрю, посвежела.
— С чего ей! Вся синяя, как гнилая картошка… Целыми днями со старухами в сквере сидит да книжки читает. Философом стала. Ты вот поговори с ней, поговори… Я ей недавно: «Что ты все маешься! В кино бы сходила!» А она: «На свете есть безбедное горе и есть безрадостное счастье». Где такое вычитала!
Фрося остановилась, чтобы нарвать цветов, и Марья Антоновна спросила:
— Фросенька, как тебе у нас? Нравится?
— Нравится, — сказала Фрося без всякого выражения.
— А цветы?
— Тоже…
— Почему же ты их так несешь? Ты их выше держи!
— Все равно завянут.
— Почему? Мы их в воду поставим.
— И в воде завянут, — с тем же безразличием сказала Фрося, и Марья Антоновна с трудом улыбнулась, как бы от себя добавляя ее словам чуть-чуть жизнерадостности.
— Видишь какая! Философ! — с одобрением прошептала Ариадна Остаповна. — Ничем ее не проймешь!
— Бедная девочка. Надо ей помочь… У нее есть друзья, компания?
Заметив, что Фрося прислушивается к их разговору, Марья Антоновна сделала знак подруге говорить тише.
— Я же сказала, сидит со старухами…
— Алена пригласила на дачу друзей. Я попрошу ее познакомить с ними Фросю.
— А… — Ариадна Остаповна приостановилась, чтобы отдышаться и поправить на шее брошку. — Горбатого могила исправит. Я иногда боюсь ее, как ведьму. Лягу, глаза прикрою, будто сплю, а она смотрит, смотрит…
Сзади послышался шум мотора, и из-за поворота, в клубах дорожной пыли, показалась машина.
— Жулька! Жулька! — Марья Антоновна позвала собачонку, чтобы взять ее на поводок. — Ко мне, негодная!
Но Жульки не было видно.
— Где же она?! — Марья Антоновна сердилась, что ей приходится волноваться из-за своей собаки. — Ну, подожди у меня!
Она сложила поводок вдвое наподобие плетки.
— Ваша Жулька вон там, — Фрося кивнула на кусты орешника.
— Жулька! — крикнула Марья Антоновна сорвавшимся голосом и побежала к орешнику.
Собачонка, обнаружив в кустах свалку мусора, разрывала ее лапами. Марья Антоновна терпеть не могла, когда Жулька рылась в помоях, и, застав ее на месте преступления, в гневе топнула ногой: «Ах ты, дрянь!» Жулька, не разбирая дороги, шарахнулась в сторону и оказалась прямо под колесами. Машина резко остановилась. Марья Антоновна выпустила из дрожавших рук плетку.
— Жулька… Жу…
— Какой ужас, — прошептала Ариадна Остаповна.
Из машины выскочил водитель — молодой человек с овальной родинкой на щеке. Он нагнулся и заглянул под машину.
— Вы ее… задавили? — Марья Антоновна не решалась посмотреть туда же.
— Не может быть… она так внезапно вырвалась!
— Вы… вы… — Марья Антоновна по шуму в ушах ощущала приближение обморока, но в это время из придорожной канавы вылезла перемазанная в грязи Жулька. — Господи, жива!
— Ничего не произошло! Я же затормозил! Ничего не произошло, — повторял молодой человек, в доказательство счастливого исхода беря на руки собачонку, которая яростно рычала и пыталась его укусить. — Ни царапины! Вымыть ее, и все!
Марья Антоновна успокоилась и стала понемногу узнавать друзей Алены.
— Кажется, Никита? — обратилась она к молодому человеку, который сидел в машине. — Алена вас ждет.
Хозяин машины передал ей на руки Жульку.
— Лев Борисоглебский. Извините, что так получилось…
— Все хорошо, что хорошо кончается, — вмешалась в разговор Ариадна Остаповна.
— Познакомьтесь, моя подруга, а это Фрося, — сказала Марья Антоновна.
— Очень приятно. Михаил Степанов.
Капитаны представились.
— Алена говорила, что вы едете! И тут такое совпадение! — Марья Антоновна пыталась пристегнуть к ошейнику поводок, но после пережитых волнений никак не могла справиться с застежкой.
— Разрешите? — Никита ловко пристегнул поводок.
— Прошу в машину, — сказал Лева, распахивая дверцу перед Марьей Антоновной. — А Мику мы отправим пешком.
Мика нехотя вылез из машины.
— Нет, нет, — Марья Антоновна запротестовала. — Лучше вы возьмите с собой Фросю, а мы и сами прекрасно доберемся. Здесь недалеко.
— Конечно, всего два шага, — поддержала подругу Ариадна Остаповна, втайне недовольная тем, что Марья Антоновна говорит и за себя и за нее.
Машина с капитанами и Фросей отъехала. Ариадна Остаповна с сожалением посмотрела ей вслед.
— А Жульку твою я бы высекла, — сказала она.
