Оставшиеся воины не теряют времени даром, спрашивая, почему именно эта цель, и почему это должно сработать, если их атаки до сих пор почти не ощущались. В ответ раздается шквальный огонь из болтеров, сконцентрированный на одной цели, как бы ни двигался хранитель, и Гурон, благодаря измененному зрению, видит, как она вспыхивает и темнеет. Четыре.
Хранитель воет — крик боли и ярости, поднимающийся по октавам, пока Гурону не начинает казаться, что вибрируют его кости. Однако пауза, пока он приходил в себя, дала его бионике возможность привыкнуть к повреждениям, и Коготь Тирана снова под его контролем. Он делает шаг вперед и с размаху вонзает его в левую часть груди хранителя. Пять.
Существо пошатывается, и его кулак отскакивает, а не расплющивает Гурона, когда тот парирует отчаянный ответный удар Когтем Тирана.
— Правое колено!
Пушка Тармогрена выплевывает плазму, и сустав исчезает во вспышке хищной энергии. Шесть.
Тварь снова замахивается, целясь в голову Гурона, на этот раз правой рукой, и ответный удар его силового топора перерубает ее у запястья. Семь.
— Основание хвоста! — кричит он. Гурон видит, как Яриэль, используя свою здоровую ногу, бросается на спину стражника с цепным мечом в обеих руках. Лезвие вонзается в спину, и предпоследний узел силы вспыхивает в видении Гурона. Восемь.
Хранитель спотыкается, падает на одно колено и вытягивает одну массивную руку, пытаясь устоять на ногах. Наконец-то его голова оказалась в пределах досягаемости, даже для старого избитого воина, полагающегося на тело из израненной плоти и поврежденной бионики. Гурон поднимает топор и со всей силой обрушивает его прямо в то место, где обе шеи соединяются с телом.
Лезвие вонзается в измененную плоть и погружается до самой рукояти, шипя и плюясь, когда силовое поле искажает и разрушает материю, с которой оно соприкасается. Страж испускает последний беззвучный стон и опрокидывается на спину, а Гурон поворачивается, чтобы оценить дальнейший ход боя.
Фракн почти наверняка мертв, и только трое из отряда Яриэля остались целы, не считая самого чемпиона. Два кастелана магоса Даллакс лежат разбитыми вдребезги, сама магос двигается с легкостью человека, чье тело частично сломано — Гурон знает это не по наслышке, — но страж, с которым сражались ее подопечные, превратился в почерневшие, дымящиеся и раздробленные останки. Из почетного караула Вернгара выжило меньше половины, но Туразан и Придан Гарвак остались целы, а страж, с которым они сражались, был раздавлен, похоже, заклинанием, не отличимым от того, которое туземный колдун использовал для убийства рапторов. А сам Вернгар…
Подходит к постаменту, на котором покоится Эбеновый Коготь.
— Вернгар! — кричит Гурон, выхватывая свой топор и делая шаг к своему подчиненному и артефакту. Однако руки Вернгара уже протянуты и сомкнулись на Когте прежде, чем Гурон успел сделать второй шаг или произнести хоть слово.
— Во славу твою, лорд Гурон! — прорычал Отступник одновременно радостным и неискренним тоном. Он выхватывает Эбеновый Коготь со своего места и высоко поднимает его, а в голове Гурона мелькают образы, которыми демон дразнил его, пока он выслеживал Честь Макрагга.
Однако у него нет времени размышлять об этом, потому что над всеми ними что-то трещит. Для горы из стекла это не очень приятный звук.
— Вытащите нас отсюда! — рычит Вернгар, его голос резко становится более серьезным, и он бросается к Туразану и Гарваку. Гурон почти сразу же чувствует нарастание силы и шипит проклятие, но как раз в тот момент, когда он собирается вложить в нее свои метафизические пальцы, Гарвак заканчивает свое заклинание. Сила варпа поднимается синим огнем, скрывая их из виду, и через мгновение Гарвак, Туразан, Вернгар и его уцелевший почетный караул исчезают.
Вместе с Эбеновым Когтем.
Гурон лишь с бессильной яростью смотрит на то место, где они стояли. Он следовал за Отступником в этот жалкий мир, пробивался сквозь бесчисленных врагов, и все равно Вернгар сумел наложить свои жалкие ручонки на Эбеновый Коготь. Более того, он сделал это, несмотря на присутствие Гурона. Вместо того чтобы позаботиться о том, чтобы Вернгар никогда не смог заполучить артефакт, Гурон позволил ему продемонстрировать свое превосходство, завладев им. С ним и с Честью Макрагга Вернгар сможет склонить на свою сторону многие сердца и умы.
У Гурона во рту вкус пепла, но у него нет времени размышлять о своей ярости. Гора снова трещит, и из прохода, ведущего к сомнительной безопасности снаружи, доносится звон падающих осколков стекла.
— Лорд Гурон? — спрашивает Тагрон. Хускарл тяжело дышит — не лучший признак для космического десантника. — Какие приказы?
— А ты думаешь? — рычит Гурон. — Бегите!
Гурон Черное Сердце не должен был бежать, но теперь ему приходится.
