Гора трещит над ним и вокруг него. Возможно, колдовство, удерживающее эту неестественную вершину, закончилось после того, как был удален Эбеновый Коготь; возможно, это запоздалая реакция на разломы в коре планеты в результате первоначальной бомбардировки Красных Корсаров; возможно, это просто прихоть Изменяющего Пути, протянувшего палец из варпа, чтобы поиздеваться над этим миром ради собственного удовольствия. Детали не имеют значения: пол покрывается трещинами, из которых начинают литься реки крови, сверху падает стекло, и Гурон намерен успеть выбраться наружу до того, как на его голову свалится что-нибудь более серьезное.
Что он будет там делать — вопрос совершенно другой, поскольку он сомневается, что склон горы окажется особенно безопасным местом, но даже величайшим стратегам иногда приходится иметь дело с несколькими вещами за раз.
Хамадрия предупреждающе стрекочет, и Гурон успевает отскочить в сторону, чтобы избежать падения куска стекла величиной с него самого, который разлетается во все стороны сверкающей шрапнелью. Он поднимает руку, чтобы прикрыть лицо, и слышит, как осколки бьют по его доспехам и доспехам остальных воинов.
Они поворачивают за изгиб туннеля, и теперь он видит свет в конце. Однако по стеклянному потолку над головой, быстрее, чем они бегут, проносится трещина, которая заканчивается у самого входа в пещеру.
Которая обрушивается внутрь.
Массивные куски стекла начинают падать, нагромождаясь и блокируя выход. Гнев в сердце Гурона нарастает по мере того, как тускнеет жуткий свет небес Кирена, и он шлет все проклятия, какие только может придумать, в варп, в основном в направлении Вернгара Отступника.
Могучие шаги обгоняют его, и он понимает, что двое из оставшихся кастеланов Гризы Даллакс идут впереди, их шаги учащаются, пока они не оставляют остальных членов группы позади. Как только они достигли блокады, они принялись за работу: они бьют по ней своими заряженными энергией кулаками быстрыми движениями один-два, которые не сможет повторить даже воин Адептус Астартес. Осколки стекла летят во все стороны, но автоматоны не обращают на них внимания, и, к изумлению Гурона, когда он настигает пару роботов, в помещении уже появляется свет.
— Боишься темноты, магос? — Смеется он.
— Темнота может мешать выполнению некоторых функций и может сделать человека без аугментаций уязвимым для хищников или врагов с более чувствительным оборудованием для обработки света, но сам по себе страх темноты был бы иррациональным, — отвечает Даллакс под звук ударов, пробивающих путь через стену из стекла. Третий кастелан почему-то стоит позади нее, вместо того чтобы присоединиться к расчистке, но свет его фонаря делает его для Гурона лишь темной фигурой, даже с его улучшенным зрением. На мгновение он задумывается, не собирается ли она напасть на него, но тут же отбрасывает эту мысль. Она не сможет покинуть этот мир без него, так зачем вообще вытаскивать их, если она замышляет предательство?
На слова Даллакс он ничего не отвечает: он ничего не боится, но быть раздавленным насмерть горой, хотя это один из самых бесславных концов, который он может себе представить, так что в данный момент не имеет смысла ее раздражать. Огромная глыба стекла раскалывается надвое, обломки разлетаются в стороны, и открывается щель, достаточная для того, чтобы в нее мог пролезть каждый участник их группы. Один из кастеланов пригибается, чтобы другие куски выбитого стекла не упали в щель и не преградили им путь, а второй протискивается вперед.
— Снаружи все еще имеется проходимая поверхность, — докладывает Даллакс.
— Хорошо. — Гурон выходит следом за кастеланом и активирует свой вокс, который оживает с обычным шумом и криками, сопровождающими любую зону боевых действий. — Говорит Черное Сердце. Кровавый Удар, ответь.
Несколько мгновений голос пусто трещит, передавая лишь отрывки разговоров между воинами на стеклянных равнинах внизу. Затем Гурон слышит голос Караццалана у себя в ухе, когда за ним следуют его хускарлы:
— Кровавый Удар на связи, лорд Гурон. Вам необходима эвакуация?
— Да, — мрачно говорит Гурон адепту Механикума. Остатки Бичевания уже выходят, в том числе и Яриэль, догнавший их, пока они ждали, пока кастеланы освободят им проход. Первый из автоматонов направляется к тому месту, откуда они пришли. Для Гурона это логично: послать сначала самого тяжелого и посмотреть, выдержит ли земля. Мы на склоне горы. Поторопитесь, потому что он начинает разрушаться.
— Принято, повелитель. Можете ли вы сообщить какие-либо подробности о вашем местонахождении?
— Единственное, что тебе необходимо знать, так это то, что я собираюсь приказать Призраку испарить тебя и корабль, который ты пилотируешь, если ты не найдешь меня до того, как эта гора рухнет! — рычит Гурон. — Я ясно выражаюсь?
— … Да, повелитель.
— Хорошо! — Гурон переключает канал на общую передачу. — Говорит Черное Сердце. Мы получили то, за чем пришли, и гора становится все менее стабильной. Немедленно начинайте отступление.
