— Граф Бестужев-Рюмин! Какая честь! — юноша, представившийся Лейбой, помощником интенданта, всем своим видом демонстрировал огромное желание угодить. — Наслышан о ваших подвигах! Уж будьте покойны, у меня тут полный порядок, комар носа не подточит!
Он был худ, суетлив, его бегающие глазки вызывали инстинктивное недоверие. Пока он рассыпался в комплиментах, я уже понял, что-то с этим парнем не так. Он старался выглядеть настолько честным и порядочным, что сразу появилась четкая, уверенная мысль — брешет, сволочь. И фамилия у него такая… ммм… говорящая.
— А где, позвольте спросить, сам индентант? — поинтересовался Ржевский. — Почему не прибыл?
— Так приболел, господа. Приболел. — Затряс головой Лейба, напоминая своими дёргаными жестами китайского болванчика. — Вы не переживайте. Я все покажу, все проверим.
— Да мы и не переживаем… — Ответил я вместо поручика, внимательно изучая Лейбу.
Странное дело, но он напоминал своими повадками Толика, благодаря которому я оказался замешан в историю с налоговой. Тот с таким же видом уверял меня, что все у нас в порядке. Вот прямо один в один.
Как только наш небольшой отряд прибыл к складам, пехота тут же передала пост и ушла. По-моему, они были очень даже счастливы избавится от чести караулить военный скарб.
Инспекция началась. И… почти сразу закончилась. Желания ковыряться в мешках и ящиках особо ни у кого не было, а Лейба действительно достаточно быстро показал нам все.
В первом складе, пахнущем нафталином и забвением, мы обнаружили бесконечные стеллажи с тюками обмундирования. Во втором — ряды кремневых ружей, выстроенные в идеальном порядке. Наконец, Лейба с гордостью отпер тяжелую дверь порохового погреба. Внутри, в прохладе и сухости, стояли аккуратные ряды бочек. Вот, собственно говоря, и все.
К полудню мои гусары, изнывая от безделья, расположились в тени склада и с азартом принялись играть в кости, громко выкрикивая ругательства, перемежающиеся смехом.
В разгар игры появились Захар и Прошка с корзиной. Сказать честно, я охренел, и на такой поворот не рассчитывал. В моем представлении они благополучно должны были сидеть в доме Антонины Митрофановны, ожидая возвращения барина.
— Вы как сюда попали? — Спросил я, пытаясь понять, чем руководствуется эта парочка. Неужели их любовь к графенку настолько велика?
Мы, так-то, приехали к складам верхом и это не пять минут заняло. А слуги, получается, топали пешком, пёрли сюда корзину ради того, чтоб накормить меня. Черт… Это даже как-то трогательно.
— А как иначе, Петр Алексеевич? — Затараторил Прошка. — Вы же тут живота не жалея служите отчизне. Ну мы вот с Захаром Семеновичем покушать собрали да и пришли. А Захар Семенович меня брать не хотели… Да…Сиди, говорит, Прохор, дома.
— Помолчал бы ты… — Недовольно осек Прошку Захар. — Барину нужно подкрепиться. А от твоих разговоров легко несварение заполучить.
Слуги, тихонько переговариваясь и пререкаясь, принялись накрывать стол. Обед был незамысловатым. Каравай простого хлеба, шмат сала, кусок мяса, сваренного в чем-то пряном и несколько вареных яиц.
Все бы ничего, но еды оказалось — лишь на меня одного. Максимум — еще пару человек накормить. То есть по факту я и Ржевский, например, будем есть, а остальные просто облизываться. Нет… Так не пойдет.
— Захар, — подозвал я слугу, — а что у меня с деньгами? Есть что-нибудь?
Кстати, вопрос реально насущный. Здесь же банковских карт не имеется, впрочем как и банков, наверное. Но по логике вещей граф не мог отправить сына в светлое гусарское будущее без гроша в кармане.
— Батюшка ваш на первое время содержание выделил, триста рублев прислал, — гордо ответил старик. — На жизнь должно хватить, если без излишеств.
Я на мгновение завис, пытаясь понять, триста рублей в нынешнем времени это много или мало. Звучит, конечно, пугающе. Особенно для меня. Но с другой стороны здесь цены-то, наверное, на все другие.
Затем посмотрел на своих гусар, с тоской косившихся в сторону стола, где лежали хлеб и сало. Решение пришло мгновенно.
— Захар! — мой голос прозвучал властно. Надо сразу дать понять деду, что никакие споры не допустимы. А то знаю его. Сейчас разноется и все испортит.— Раз ты у меня такой шустрый, с одного конца города на другой любишь бегать, ступай в «Весёлого гуся». Скажи хозяину, чтобы на имя графа Бестужева-Рюмина немедленно приготовили еды на всю дюжину. Шесть жареных кур, свежих пирогов, например. И еще чтоб прислали сюда бочонок доброго вина. Пусть запишет все на меня.
Захар опешил. Его лицо обрело вид совершенно несчастный. Судя по всему, он пытался сосчитать стоимость, в которую выйдет мой широкий жест, и вот-вот готовился хапнуть инсульт от безалаберных трат барина. Похоже, дедок у меня грамотный, читать умеет и цифры знает.
— Петр Алексеевич… — Начал он осторожно, явно собираясь впасть в приступ очередного страдательного нытья.
Но, увидев мой мрачный, суровый взгляд, которым я на него уставился, замолчал, поклонился и бросился исполнять. Наверное, вспомнил наш утренний разговор.