На территории, максимально заросшей кустами, под забором имелся неприметный лаз. Его выкопали прямо в земле, но заложили ветками.
— Вот! Отсюда проникают. Так… — Я задумчиво уставился в одну точку. — Чисто теоретически… Они могут прийти за украденным сегодня ночью… Лейба уже доложился, думаю, что мы тут вином курочку запивать собираемся. Оставлять схрон в тайнике рискованно. А вдруг все же на свежую голову я завтра его обнаружу…думаю, они могут попробовать вытащить из своего чудо-окошка то, что мы увидеть не должны…
— Ах ты, каналья! — Присвистнул Ржевский. — И что делать? Доложить?
— И спугнуть их? Нет. Мы возьмем сволочей. С поличным. Это не просто какие-то посторонние воры. Это, поручик, свои! Их нужно поймать за руку.
К тому времени Захар вернулся с едой и вином. Пир начался прямо на траве. Настроение было боевое.
Как только Лейба отвлекся и оставил нас одних, я быстро изложил гусарам свой план, который уже окончательно созрел в моей голове. Идея ночной засады была встречена с таким восторгом, будто я предложил им взять штурмом Париж.
Вечером мы разыграли целый спектакль.
— Все! С меня хватит этой пыли! — громко объявил Ржевский так, чтобы слышал суетящийся неподалеку Лейба. — Господа, едем в кабак!
Мой новообретенной друг весьма успешно изображал из себя разудалого гусара, который, припив винишка, захотел продолжить вечер.
— Поручик, перестаньте! Нам доверили важное дело, а вам лишь бы развлекаться. — Недовольно ответил я. Тоже громко.
— Ой, да хватит, корнет! Все посмотрели. Что ещё? Завтра утром снова, если уж так хочется, будете лазить по складу. В конце концов, граф, раз вы ответственный, вам и отдуваться. Оставайтесь тут, считайте мышей! А мы, пожалуй, отвлечемся от столь унылого дела на несколько часов. К тому же, вы останетесь здесь. Думаю, вашей героической персоны будет более чем достаточно.
— Конечно, конечно, — Засуетился моментально возникший поблизости Лейба. — Ну что ж вы, корнет! Пусть господа развлекуться. У нас тут — тишь да гладь. Вы и сами справитесь. Слава о вашем героизме всем известна.
Я покосился на помощника интенданта и принял важный, довольный вид. Пусть думает, что его слова произвели на меня впечатление.
Как только шумная компания гусар ускакала в сторону города, я демонстративно зевнул, изображая сонное состояние. Лейба тут же посоветовал мне прилечь или на худой случай присесть, а как только я последовал его рекомендации, свалил в неизвестном направлении.
Хитрый помощник интенданта не знал, что, отъехав на версту, гусары спешились и под покровом сумерек вернулись к складам, занимая заранее оговоренные позиции. В общем-то, дело оставалось за малым — дождаться тех, кто по моим внутренним ощущениям непременно сегодня объявится.
Ночь опустилась на землю, тихая и безлунная. Я сидел в тесной, пахнущей пылью и мышами караулке при свете одинокой свечи. Пламя лениво колыхалось, отбрасывая на стены дрожащие, уродливые тени. В общем, атмосфера была максимально зловещей, что полностью соответствовало ситуации.
Я делал вид, что изучаю по пятому кругу бумаги, предоставленные Лейбой, но на самом деле был максимально готов в любую минуту перейти в боевой, так сказать, режим. Каждая мышца в моем теле была напряжена до предела. Все реакции организма обострились.
Снаружи, в непроглядной тьме, затаились мои товарищи. Ржевский с пятью гусарами — в густой тени оружейного склада, напротив порохового. Остальные — у замаскированного подкопа под забором, с внешней стороны. По крайней мере, я надеюсь, что они там, соответственно нашей договорённости.
Вообще, конечно, атмосфера была напряжена до предела. Смесь азарта, адреналина и… пожалуй, страха бурлила в моей крови. Черт его знает, во что выйдет эта ночь. Неизвестность всегда пугает больше остального. А еще жутко хотелось спать.
Минуты тянулись, как часы. Тишина давила на уши, заставляя вздрагивать от каждого шороха. Когда где-то в лесу ухнула сова — я буквально подпрыгнул на месте. Вот насколько был напряжён каждый нерв, каждая мышца.
В голову начали лезть поганые мысли. А что, если я ошибся? Что, если это просто моя паранойя, разыгравшаяся от стресса? Просидим тут до утра, как последние идиоты, а потом Орлов будет с наслаждением рассказывать всему полку, как корнет Бестужев со своими приятелями всю ночь ловил призраков. Я живо представил его язвительную усмешку, и на душе стало еще гаже.
Внезапно, когда я уже почти уверился в провале нашей затеи, тишину прорезал четкий, резкий звук. Хруст сухой ветки со стороны леса, у самого забора. Я замер, превратившись в слух. Все посторонние мысли в моей голове моментально испарились.
Осторожно, стараясь не производить шума, я выбрался из караулки и прокравшись вперед затаился в темноте.
А затем послышался скрип. Медленный, тягучий, отвратительный. Скрип несмазанных колес. И не одной телеги, а минимум трех. Они медленно подкатывали к забору.