Сначала гусары молча смотрели на мои выкрутасы. Их лица выглядели максимально удивлёнными, а в глазах читался немой вопрос: что он творит? Но когда показался первый, тонкий язычок пламени, в нашем «курятнике» началась паника.
— Пожар! — заорал кто-то. — Воды! Тащи воду!
— Да где ее взять⁈
Все метались, пытаясь затоптать огонь, но я тоже не зря старался, чтоб это стало маловероятным. Пламя от активных действий гусар лишь веселее разгоралось, перекидываясь с одной охапки на другую.
— Господа, на выход! — заорал я, — Сохраняем спокойствие! Двигаемся в порядке очереди! Не создаём суету! Пока не задохнулись и не сгорели! На выход!
Потом я решил, что просто командовать мало. Нужна большая суета и бестолковщина. Иначе кто-нибудь особо дельный все-таки позовет на помощь, сарай потушат и моя задумка ни к чему не приведет.
Я оглянулся по сторонам. В дальнем углу, на жёрдочке сидели курицы. Две. Понятия не имею, как этих бедолаг занесло на нашу гауптвахту. Может, по привычке прибежали. Куры выглядели слегка перепуганными.
Без малейших сомнений я подскочил к птицам, хапнул обеих, подбежал к двери, а потом с криком "Спасай скотину!' вышвырнул их на улицу, прямо Ржевскому в лицо. У Ржевского со скотиной явно были сложные взаимоотношения. Вместо того, чтоб поймать несушек, он с бранным ревом перекинул куриц к соседнему гусару.
Куры, в свою очередь, совершенно не понимая, что это за аттракцион такой начался, с громким кудахтаньем, растопырив крылья, попытались вспомнить, что вообще-то они птицы и попробовали взлететь, намереваясь оказаться как можно дальше от странных гусар, которые решили поиграть ими в «сифу».
Естественно, ничего у них не вышло. Одна курица красиво влетела юному корнету прямо в физиономию, другая вспорхнула на голову одному из моих товарищей, оглашая округу истеричным «ко-ко-ко!». В любом случае, моя цель была достигнута. В наших гусарских рядах наблюдалась паника, а сарай благополучно превращался в весёлый, достаточно бодрый костёр.
Я, как капитан корабля, который с тонущего судна уходит последним, кашляя от дыма, выбежал с гауптфахты, только убедившись, что все мои товарищи уже на улице
Вся наша компания стояла во дворе, глядя как из сарая валит густой черный дым. Ну ладно… Не вся. Я смотрел не с ужасом, а с предвкушением.
Шок гусар быстро сменился гневом.
— Бестужев, это ты все устроил! — первым «наехал» на меня Ржевский. — Ты нарочно! Вот, о какой идее шла речь!
Я с самым невинным видом пожал плечами, а затем подошел к владельцу трубки и протянул ему едва не утраченную вещь.
После чего повернулся к Ржевскому, сделал серьезное лицо и заявил:
— А ни черта подобного. Чистая случайность. С кем не бывает. Зато, господа…Какая теперь гауптвахта? Мы обещали, что не сбежим. Мы не сбежали. Она сгорела. Не на пепелище же нам сидеть. Слово офицера мы держим.
В этот момент со стороны усадьбы показались местные мужики с ведрами топорами. Насчёт ведер я понял. Это логично. А вот топоры… Надеюсь, это не желание наказать гусар, лишивших местное население целого сарая.
— Горит! Помогите! — кричали мужики на бегу.
Только после мужицких воплей мои товарищи очнулись, вспомнив, что вообще-то реально горит. Какая теперь разница, что послужило причиной.
Ну и я только в этот момент понял, что задумка моя… ммм…несколько опасна. Если огонь перекинется дальше, то схреначит всю усадьбу. Честно говоря, в этот момент аж прострелило внутри. Будет совсем погано, если по моей вине пожар не остановится.
— Господа! — крикнул Ржевский, мгновенно оценив ситуацию. — Помогаем! Не дать огню пойти дальше!
Гусары с героическими лицами бросились помогать мужикам тушить сарай. Точнее, не сам сарай — он уже был обречен, — мои товарищи старались не дать огню перекинуться на другие постройки. Я, кстати, тоже старался.
Мы выстроились в цепочку и передавали ведра с водой, заливая траву и соседний забор. Вся наша спасательная команда действовали слаженно, яростно, вызывая восхищение подбежавших жителей.
Через полчаса все было кончено. И с пожаром, и с сарем. Наша гауптвахта превратился в дымящееся, черное пепелище. Но все остальные строения остались в целости и сохранности.
Мы стояли, грязные, мокрые, пропахшие гарью, но выглядели как настоящие герои, спасшие усадьбу от огня. Главное, чтоб теперь никто не вспомнил, с чего начался этот огонь. И уж тем более не сказал это вслух.
Я картинно обнюхал свой мундир, который изрядно пропах гарью.
— Кстати, господа… Не желаете ли в баню? А то от нас несет, как от копченых окороков.
Моя логика была настолько абсурдной и наглой, что гусары на мгновение опешили. А потом Ржевский громко, от души расхохотался.
— Дьявол! Ну ты и дьявол, Бестужев!
— Так куда идти-то? — спросил Алексин. — В городскую баню? Нас оттуда выгонят, мы же арестанты.
— Так а зачем спрашивать разрешения, господа? — произнес один из гусар. — Выбьем дверь, и делов-то!
— Да, действительно! Давайте добавим к поджогу еще и разбой? — съязвил я. — У меня есть идея получше.
Все взгляды обратились в мою сторону.