– Ты извини, Лада, я, когда отвечала по твоему телефону, естественно, залезла в твой карман и оттуда, естественно, случайно выпала интересная бумажка – направление на прерывание беременности. – Богдана прямо посмотрела в глаза Ладе.
Лада сразу же словно уменьшилась в размерах.
– Не хочешь ничего рассказать? – спросила Богдана. – Я не неволю, я человек нейтральный, а это даже лучше… я умею слушать, и я женщина… Расскажи, как так получилось?
Лада вздрогнула.
– Что рассказывать? Как я решилась убить ребенка? Вам это интересно? Это вдохновит вас на новую работу? – Она побледнела, а на глазах выступили слезы.
– Девочка моя! – обняла ее Богдана. – Да ты же не хочешь этого делать! Бедная моя!
Лада расплакалась.
– Расскажи мне! Возможно, я могу помочь?
– Да чем вы можете помочь? – вздохнула Лада. – Сегодня вы здесь, завтра упорхнете, как красивая бабочка, в Европу или Америку… Я ознакомилась с вашим буклетом… Вы очень востребованы, настоящая мастерица, у вас выставки по всему свету…
– Ага! Даже фамилия Ветер… – засмеялась Богдана. – А может, в этом не моя свобода, а моя беда? Меня ничто не держит… И все же не замыкайся в своей скорлупе, хотя я понимаю, что некоторые людишки тебе уже причинили боль.
– Все очень банально… – вытерла слезы Лада. – Думала, что встретила хорошего парня, полюбила… Получилось так, что забеременела… Да, я понимаю, что, может быть, не вовремя, но так уж вышло! Мне от него не надо ничего… ни его квартиры, ни его мамаши… Мне требовались любовь и поддержка, а он… – развела руками Лада. – Скотина… бросил меня в трудный момент. Предложил помочь с абортом, поучаствовать, так сказать, в убийстве собственного ребенка…
– Ну, ты же не станешь делать аборт?
– Конечно, я не хочу, но у меня нет другого выхода. Я не могу бросить институт на первом курсе… У меня нет специальности, я не смогу позволить себе съемную квартиру. На какие шиши? Сейчас мне дали общежитие… В общежитие тоже с ребенком не пустят. Замкнутый круг…
– Родители? – спросила Богдана.
– Это вообще исключено… У меня нет доверительных отношений с ними. Они наговорят мне черт знает что и выгонят из дома… Они против всего, что я делаю… Я прямо вижу, как мама кричит: «Я же предупреждала, что в Москве один разврат, вот и ты проституткой стала! Не послушала мать! Куда ты теперь с брюхом-то? Избавляйся от ребенка и возвращайся домой из своей столицы! Ну какая из тебя журналистка?» – спародировала возможную реакцию мамы Лада под одобрительную улыбку Богданы.
– На журналистику всегда большой конкурс, поступают молодые и талантливые ребята. Конечно, ты не должна бросать учебу и получить профессию, к которой стремишься. Может быть, еще есть шанс поговорить с твоим парнем? Отцом ребенка? Возможно, это была первая реакция на неожиданное известие, а сейчас он подумал и голова встала на место?
– Нет… Он оказался совсем не таким, как я себе представляла, – покачала головой Лада. – Он тусуется по ночным клубам и уже закрутил очередной роман с очередной девицей…
– Вот как? – удивилась художница.
– Мне кажется, он уже думать обо мне забыл, как говорится – проехали… Разве он готов воспитывать ребенка? Да что я вам говорю? Вы успешная, богатая, красивая… Вы живете в другом измерении, где все решаемо. Вы себе даже представить не можете безвыходной ситуации, когда ты чувствуешь себя загнанной в угол… – Взгляд у Лады застыл.
– Ты никуда не спешишь? – вернула ее к действительности Богдана.
– Нет… Мне некуда спешить, – вздохнула Лада.
– Тогда садись вон на тот уютный диванчик, накрывайся пледом, устраивайся поудобнее, и я расскажу тебе интересную историю…
