И еще, в день июля месяца 19-й много неприятельских палаток было подожжено, и так как дул сильный ветер, то много палаток очень быстро сгорело вместе со всем имуществом.
И еще, в день св. Марии Магдалины[212] табориты с пражанами, видя жестокое сожжение тевтонцами невинных богемцев, ворвались в ратушу и потребовали, чтобы им были предоставлены для сожжения захваченные пленники. Консулы, не имея возможности сопротивляться им, передают им пленников, хотя и против воли, потому что они уже примкнули к истине. Из всего числа пленных они сжигают в бочках на глазах у тевтонцев за пределами города 16 человек, оставив в живых только одного монаха, который обещал совершать причащение верных христиан из народа под обоими видами.
И еще, в воскресенье, в день июля 28-й, т. е. после дня св. Якова, в 12 часов, король Сигизмунд в граде Пражском коронуется королем богемским в присутствии не всех баронов и пражских скабинов. Там же он посвятил много новых рыцарей, однако таких людей, которые до этого времени не совершили никакого военного подвига для общего блага. В народе их прозвали не истинными, а лишь размалеванными рыцарями.
И еще, в день этой злополучной коронации и в следующий король Сигизмунд, взяв из Пражского собора и монастыря св. Георгия дарохранительницы и другие драгоценности из золота и серебра, приказал перечеканить их в деньги и раздать жалованье солдатам, обещая сделать лучшие, как только господь бог пошлет мир и тишину его королевству. Но чье же прегрешение больше? Тех ли, кто разбил деревянные иконы, или тех, кто уничтожил серебряные сосуды?
И еще, в день июля месяца 30-й, который был третьим днем после коронации короля, все войско, предав огню все палатки, покинуло лагерь, проклиная и браня позорными сливами короля Сигизмунда как покровителя еретиков и обманщика.
И еще, после окончательного ухода королевского войска из лагеря пражане бесстрашно осаждают соседние с городом замки и призывают восставших держаться с ними, а также без обиды для них приводят в город для поддержания своей жизни коров и свиней. Король же, подготовив к обороне Пражский град и Вышеград и выгнав оттуда женщин, бежавших из Праги, которые надеялись там уберечься и потом с честью вернуться домой к своему имуществу, сам отошел в Горы [Кутные] и, задержавшись там, провел несколько съездов баронов и организовал и распределил [между ними] защиту земли по всему Богемскому королевству и охрану мира, именуемого Landfrid.[213].
И еще, в день августа месяца 5-й священники таборитские со своими капитанами представили Пражской общине 12 нижеизложенных статей, желая, чтобы упомянутая община с ними согласилась, взяла бы под свою руку и стала бы их защищать, в противном случае они не хотели оставаться дольше в Праге. Новый Город сейчас же выразил свое согласие с этими статьями, даже не проведя никакого собрания с магистрами для решения этого вопроса. Старый же Город потребовал обсуждения с магистрами содержания этих статей, что и было сделано. Магистр Петр Энглиш[214] в присутствии консулов и старейшин общины опросил каждого в отдельности, может ли и каким путем может быть принята или отвергнута с божьей помощью и без оскорбления чьей-либо совести в общине каждая из этих статей.
Статьи же были составлены такие:
«Мы, община таборитов и вся община пришельцев, предлагаем вам, общине Пражской, нижеследующие статьи:
Во-первых, чтобы принятые взаимно между нами положения и предписания соблюдались и выполнялись с той и другой стороны во всей своей неприкосновенной чистоте.
И еще, чтобы статьи, на которые согласились капитаны, консулы и община, ввиду того, что они уже давно оглашены проповедниками, сохранялись и соблюдались под страхом объявленных наказаний.
И еще, чтобы не терпеть и не оставлять без наказания ни одного явного грешника как-то: прелюбодеев и прелюбодеек, распутников и распутниц, соблазнителей и соблазнительниц, блудников и блудниц, как явных, так и тайных, бездельников и бездельниц, разбойников и всех противников бога, богохульников и умалителей какого бы они ни были общественного положения и сословия.
И еще, чтобы не допускалось под страхом установленных наказаний распитие каких бы то ни было напитков в корчмах, а также вынесенных.
И еще, чтобы не носили и не разрешали другим ношение роскошных одежд, слишком против господа бога драгоценных, как-то: пурпурных, расшитых, тканных серебром или тисненых и вырезных, серебряных поясов, застежек и всяких украшений и драгоценностей, располагающих к гордости.
И еще, чтобы заботились о том, чтобы под страхом соответствующих наказаний ни в ремеслах, ни на рынке не было обманов, утайки, чрезмерной наживы, божбы, всяких бесполезных и суетных вещей, хитрости, надувательств.
