Так как мы очень часто упоминаем таборитов[224], то полезно будет для потомства описать их обычаи, происхождение и нравы, особенно ввиду того, что хотя они и называют себя ревнителями закона божия, но некоторые из них впали во многие заблуждения. Итак, зародилось это течение в окрестностях Бехини, и первоначальной причиной их объединения было причащение под обоими видами. Когда верными господу пресвитерами было объявлено подобное причащение во многих местах Богемии и Моравии, то, несмотря на упорство враждебного этому клира, объявлявшего всех совершавших такое причащение еретиками, день ото дня удивительным образом все больше распространялось в народе святейшее причащение телом и кровью, так как люди познавали, что в этом есть евангельская истина. Таким образом, в лето господне 1419-е случилось так, что пресвитеры со своими викариями слишком грубо стали нападать в окрестностях замка Бехини на тех, кто совершал такое причащение, и с оружием в руках прогоняли их из храмов как лиц, заблуждающихся и еретиков. Поэтому пресвитеры с примкнувшим к ним народом взошли на большую гору[225], на вершине которой имеется большое плоскогорье, и на самой этой вершине соорудили из льняных полотен большой шатер наподобие часовни. В этой часовне, совершая богослужение и не встречая помехи в совершении причащения под обоими видами, они усерднейше приобщали святых тайн евхаристии стекавшийся к ним туда народ. После чего, сложив полотно своего шатра, они возвратились по домам и дали горе той название Табор, почему и приходившие туда были названы таборитами. Когда весть об этом дошла до слуха близлежащих городов, местечек и селений, братья-пресвитеры со всей округи в определенный установленный праздничный день привели примкнувший к ним народ с громким пением, неся с собой святые дары тела Христа, на гору Табор, как они говорили, для укрепления в истине, а также для поддержания утешения пребывающих там братьев и сестер. И когда они подходили туда, им навстречу вышли с горы Табор с дарами святого алтаря братья и сестры, торопясь оказать им братскую встречу. И пришедшие на гору провели там целый день не в праздности и веселии, а в занятиях способствующих спасению души. В самом деле, пресвитеры их. выполнили в тот день тройную службу. Наиболее ученые и красноречивые из них безо всякого страха, поочередно с самого раннего утра, проповедовали перед народом, отдельно мужчинам, женщинам и детям, слово божье, а особенно о том, что касается гордости, алчности и высокомерия духовенства. В то время, как другие непрерывно там были заняты принятием исповеди на ухо, третьи, отслужив обедню, с рассвета и до полудня причащали народ под обоими видами т. е. телом и кровью господа Иисуса Христа. Так что в день св. Марии Магдалины пресвитеры насчитывали причащенных 42 с лишним тысячи и еще 20 человек мужчин, женщин и малых детей[226]. После того как все они были таким образом, как описано выше, утешены, они разошлись, чтобы дать отдых телу, по разным убежищам, в большом количестве приготовленным там же на горе, и провели там день в братской любви друг к другу, собравшись не для блуда или пьянства и не для легкого развлечения, а чтобы больше и лучше служить богу. Все называли себя там братьями и сестрами; богач разделял там заранее приготовленную пищу с бедняком. Не разрешалось там пить ничего такого, от чего можно было бы опьянеть. Ни для каких гульбищ и игр ни в кости, ни в мяч, ни во что-либо другое не находилось там охотников не только среди взрослых, но даже и среди детей. Наконец, не было там ни споров, ни воровства, не раздавались там ни звуки свирелей, ни мелодии на кифаре, за исключением тех песнопении, которыми сопровождается обычно церковное священнослужение; но у всех по образцу апостольскому было единое сердце и единая воля, и ни о чем другом они не говорили, как о том, что относится к спасению душ и к возвращению клира к прежнему положению, согласно преданию раннего христианства. После некоторого непродолжительного отдыха, как об этом сказано выше, пресвитеры поднялись вместе со всем народом для вознесения господу благодарственных молений, затем совершили крестный ход; со святыми дарами евхаристии вокруг горы Табор, причем Впереди святых даров шли непорочные девицы, а за ними следовали в колоннах мужчины и женщины, и все громко пели псалмы и другие священные песнопения, подходящие к случаю. По окончании крестного хода все взаимно пожелали друг другу доброго здоровья и разошлись, от куда пришли каждый со своими пресвитерами, не уклоняясь в пути ни направо, ни налево, чтобы не потоптать посевы хлеба. Когда слух обо всем указанном выше стал распространяться и по более отдаленным краям, то число приходящих со дня на день стало очень заметно увеличиваться. Ибо туда чаще стали приходить люди не только из Писка, Воднян, из Нетолиц[227], Гержмани[228], Уск[229], Яновиц[230], из Седлчан и из. Пльзеня, но также и из Праги, Домажлиц, из Градца Кралове, а также стекались в Табор пешие и конные из многих мест Моравии. Одни приходили туда из чрезмерного рвения к вере, чтобы, прослушав проповедь слова божия, причаститься вместе с остальными, другие, чтобы посмотреть на такое большое множество народа, некоторые, наконец, чтобы, увидев, что там делается, потом передать об этом противникам истины. Поэтому, когда стали со всех сторон туда стекаться, король Венцеслав с несколькими баронами, противниками истины, начали очень этим тяготиться, опасаясь, как бы такое множество народа не избрало, как о том уже и передавалось молвой, нового короля и архиепископа для защиты закона божия и не вторглось бы в их поместья, и не стало бы предавать их разорению, как владения своих противников, с силой, которой они не смогли бы сопротивляться. По этой причине некоторые из знати, угрожая своим подданным потерей жизни и имущества, строжайше запретили им в дальнейшем ходить на сборища на гору Табор. Но крестьяне и жены их придали мало значения этому запрещению или совсем никакого и, предпочитая скорее потерять все, что они имели, не пропускали случая приходить в определенные праздничные дни на гору Табор, привлекаемые и притягиваемые туда, как магнит притягивает железо. Ученые астрологи говорили, что причиной этого было влияние особого положения на небе в тот год планеты Сатурн и других светил, которые располагали умы простого народа к таким сборищам и к противлению своим старшим. И вот когда все так происходило, как об этом сказано выше, и весьма многие как из знатных, так и из простого народа того и другого пола, забыв обо всем суетном, усердствовали закону божию, дьявол, враг спасения рода человеческого, действуя через некоторых лживых братьев-пресвитеров, к чистой пшенице закона божия примешал плевелы различных заблуждений и ересей, так что, казалось, исполняется писание. «Дух же ясно говорит, что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам-обольстителям и учениям бесовским в лицемерии своем, изрекающим ложь» (см. I послание к Тимофею, гл. 4). Ибо тогда в то время не было царя, ни князя во Израиле, к которому все подданные имели бы почтение, каждый делал, что ему казалось правильным. И многие пресвитеры таборитские, видя большое стечение к себе народа и их приверженность, отвергнув суждения признанных церковью святых учителей Амвросия, Иеронима, Августина, Григория и других, стали толковать Ветхий и. Новый завет на основании выработанных их собственным умом разъяснений, примешивая к истине много ложного и ошибочного, при помощи чего они легче могли бы привлечь к своим толкованиям сердца простого народа. Итак,. основанием для всех последующих зол было ошибочное понимание священного писания. Ибо их руководители и учители. говорили, что не следует ученым, как людям, чистым сердцем, пользоваться дополнительными разъяснениями, когда Христос наш, господь и человек, высказал достаточно ясно в Новом завете все, что нужно каждому живому человеку для спасения, и когда Ветхий завет разъясняет Новый и, в свою очередь, Новый разъясняет Ветхий. На этом основании они, не смущаясь, огласили перед народом следующие статьи.
