(Предыдущие главы можно прочитать здесь)
Солнце, следуя своему давно заведенному расписанию, лениво добралось к полудню до
зенита и, поторчав там дольше обычного (как показалось Сережке), нехотя начало
спускаться к другой стороне горизонта. Как раз туда, где его приготовились встречать, повыползавшие невесть откуда, кучковатые облака. Они клубились, росли, раздувались и
тоже двигались навстречу солнцу.
Сергей с тревогой следил за горизонтом - грозовой ливень никак не входил сегодня в его
программу "пленера". Но когда стрелки часов подошли к заветным шести часам, никакого
катаклизма не стряслось, просто стало облачно, зато не жарило больше солнце, и ребята
смело направились к лесочку. Они совсем запыхались, пока добрались до подходящей
поляны - идти все время пришлось в гору.
- Ничего, сейчас отдохнем. Зато сюда вряд ли кто посторонний доберется, - успокаивал
Сергей.
Он начал выкладывать из планшета альбом, карандаши, пастель. Русик без дела слонялся
вокруг.
- Ты чего как неприкаянный? - окликнул его Серега, - давай скидывай рубашку, шортики...
- Да мне как-то неудобно... - опять начал тянуть резину Руська.
- Ладно, чтобы тебе было проще, я тоже разденусь, - согласился Сергей.
Он в миг избавился от всего, что на нем было, оставив из одежды лишь босоножки. А
потом, улыбаясь, подошел к Руське, во все глаза пялившемуся на него. Это и
неудивительно, ведь у Сергея вовсю стояла его палица, раскачивающаяся при каждом
шаге. Руська еще ни разу в своей жизни не видел чужой эрекции (своя в зеркале - не в
счет).
Они стояли почти вплотную друг к другу, и Серега, не спеша, одну за другой расстегнул
пуговицы на рубашке приятеля, все еще пребывавшего в ступоре. Потом, похотливо глядя
во встревоженные черные глаза, не наклоняясь и не приседая, взялся за бока шорт и
осторожно потянул их вниз, постепенно обнажая более светлую незагоревшую кожу.
Сергей сознательно тянул, чтобы полнее насладиться процессом обнажения. Вот узкая
волосяная дорожка на животе сменилась черными лобковыми кучеряшками... Пояс
спустился еще ниже, и в плотной заросли волос проступило основание ствола... А шорты
тем временем все ползли и ползи вниз с черепашьей скоростью, пока не освободили
писюн совсем. Это по-садистски медленное разоблачение и пристальное внимание к
гениталиям (средь бела дня!) неожиданно возбудили Руську, к моменту полного
раздевания его член уже разбух и, хоть еще смотрел вниз, был готов взметнуться вверх в
любую секунду. За ним робко пряталась мошонка, выглядывая двумя трогательными
шариками. Левый висел значительно ниже правого...
- Ну вот... И чего было стесняться? - сказал довольный Сергей, - С таким-то богатством
надо на нудистском пляже королевать.
- Да какое там, бля, богатство! - расстроено проговорил Руська, - ничего особенного, да и
яйца у меня какие-то... несимметричные...
- У тебя все очень даже замечательно! Я, кстати, не раз читал, что как раз нормально, когда левое яйцо ниже правого - оно главнее! - убедительно проговорил Серега, глядя
Руське прямо в глаза, и, улыбнувшись, коротко поцеловал в щеку, развернулся и спокойно
пошел, виляя пенисом, к своим карандашам.
Наконец Руслан очнулся и снял шорты окончательно.
- Что мне делать-то? - спросил он.
- Да ничего особенного. Раздвинь ноги, а руки разведи в стороны, как загорают москвичи
на пляже в первые дни, пока не обуглятся и не облезут. А я буду рисовать... Какой же ты
худенький, стройненький. Талия, совсем как у девчонки... М-м-м! Руки так и чешутся...
- ???
- ...Рисовать чешутся. А ты что подумал?.. Ха-ха...
Русик никогда и не перед кем еще не демонстрировал так нахально свою наготу. И ему
поначалу было очень стыдно. Но то, что этот художник так внимательно разглядывает
его, да при этом еще и рисует, странным образом начало рождать совсем незнакомое
возбуждающее чувство... Чувство вульгарной похоти, что ли... Ему стало вдруг приятно
вот так стоять перед другим парнем голым и откровенно выставлять перед ним свои яйца, как бы хвастаясь. Видимо, то же самое испытывают эксгибиционисты, демонстрируя себя
посторонним, в чем мать родила.
Руська торчал посреди поляны, раскинув ноги-руки, и с ответным интересом пялился на
Серегу. Тот сидел на своих шмотках и быстро, сосредоточенно рисовал в большом
альбоме, который лежал у него на коленях, а из-за него толстой антенной торчала
подрагивающая Сережкина сарделька.
Ночью в море Русик не имел возможности рассмотреть Серегу и теперь, пользуясь
подвернувшимся случаем, смакуя, разглядывал все его интимные места. У него и самого
от всего происходящего член уже стоял, как скала, и очень хотелось взять его в руку... Но
Сережа сказал, что руки должны быть раскинуты, поэтому Руська мужественно терпел, как распятый на кресте. Наконец, Сергей закончил свою пляску карандаша и подошел.
- Можешь опустить свои крылья, - сказал он, улыбаясь, - птица счастья ты моя...
- А у меня сегодня днюха - день рождения... - совсем уж неожиданно обронил Руська.
- Как день рождения?! - оторопел Сергей, - что, правда? А почему ты не сказал ничего
раньше?
- Я и сам забыл. Меня давно уже не поздравляли...
