Сейчас она увидит Германа! Эта мысль заслонила собой все ее сомнения, комплексы, страхи. Он рисовался ей прикованным к постели, несчастным и одиноким, неспособным разогреть себе еду, налить воды, чтобы запить лекарства. Нажимая кнопку звонка, она вдруг сообразила, что в таком состоянии он не сможет и открыть ей дверь. А если его вообще оставили в больнице?
Но Зернов все-таки был дома и дверь открыл сам, хотя стоял, опираясь обеими руками на палку и отведя назад правую сильно забинтованную ступню.
Лидия невольно подхватила его под руку, несмотря на то что в этом явно не было необходимости.
— Герман, что с ногой?!
— Ничего особенного. Потерял сознание, закрытый перелом. Очнулся — гипс. — Он неторопливо освободил одну руку и захлопнул за ее спиной дверь.
— Вы еще шутите! Как вы могли меня вообще пригласить на такое… зрелище! Я чуть рассудка не лишилась, когда ваша машина нырнула в огонь! А потом еще этот доктор… Вы хоть немного соображаете, что делаете?!
Все напряжение дня, беспокойство за Германа выплеснулось в эту тираду. Гонщик с удивлением заглянул в ее заблестевшие слезами глаза.
— Я… Вы простите меня, Стелла. Я не думал, что это может произвести такое впечатление.
— Вы не думали! А если бы машина не долетела, или лопнуло колесо, или что-нибудь отвалилось не вовремя?! Что тогда? Обопритесь на меня. Можете идти?
— Но ведь не отвалилось, — мягко сказал Герман, осторожно кладя руку ей на плечи. — Просто сорвалась нога и попала между педалями. Ничего страшного, небольшое растяжение. Велели пару дней держать сустав в холоде.
Лидия повела гонщика в гостиную, где горел свет, чувствуя только, как ее левая грудь прижимается к боку Германа. Она поскорее усадила Зернова на софу, облегченно выпрямилась.
— Я рад этому несчастному случаю хотя бы потому, что вижу вас здесь, — совершенно серьезно сказал Герман, не выпуская ее руку. — Я через неделю буду в порядке, а другого способа обратить на себя ваше внимание у меня, как видно, нет.
Ворот спортивного джемпера, в котором был Зернов, распахнулся, открывая мощную шею и крепкую грудь. Во всех его движениях, несмотря на травму, была сила и уверенность. Лидия почувствовала, как по телу прошла горячая волна.
— Не будем говорить об этом. — Она мягко, но решительно отстранилась. — Давайте я лучше покормлю вас ужином. У вас холодильник на кухне?
Не дожидаясь ответа, она выскользнула в прихожую, потом на кухню. Это был побег. Она автоматически возилась с сыром и зеленью, найденными в холодильнике, пытаясь взять себя в руки, но все ее тело гудело как струна, мешая сосредоточиться на приготовлении пищи.
— Вам хватит пяти бутербродов? — крикнула она, стараясь, чтобы голос ее не выдал.
— Да! Положите их в микроволновую печь, — ответил он из комнаты.
— Уже! Вам чай или кофе?
— Кофе. Он слева, в шкафчике возле мойки. Сахар там же, но мне не кладите.
На небольшом подносе она внесла кофе в гостиную, удивленно оглянулась, не найдя Германа на прежнем месте. Он стоял у окна, смотрел, отодвинув темную тяжелую штору, на раскрашенное в закатные краски небо.
— А, вот вы где! — Лидия поставила поднос на журнальный столик. — Прошу, кушать подано.
Герман повернулся, но даже не взглянул на стол. Он смотрел на нее пристально и серьезно, и его зрачки темнели на глазах, как синие сумерки за окном.
— Стелла, — ровно сказал он, — я вам неприятен? Неинтересен?
— Вы же знаете, что нет, — тихо ответила Лидия. — Не в этом дело. Вы слишком торопитесь.
— А я гонщик, я обязан торопиться. Зачем обманывать себя, Стелла? — продолжал он вполголоса. — Зачем притворяться и скрывать то, что мы чувствуем?
У Лидии перехватило дыхание. Каждая клеточка ее тела запульсировала под его взглядом, будто она была обнаженной.
Тяжело опираясь на палку, Герман шагнул к ней, положил руки на плечи. Глухо стукнула упавшая палка.
— Зачем обкрадывать себя?! — произнес он почти шепотом, дыхание стало прерывистым.
Медленно он притянул девушку к себе, приник губами к ее рту. В слабой попытке защититься она вскинула руки, но, вместо того чтобы оттолкнуть Зернова, они скользнули по его мускулистой, твердой, как дерево, груди под джемпер. Влекомая непреодолимой силой, девушка прижалась к нему. Как тогда в машине, она снова ощутила его горячий язык между своими губами, но теперь он не остановился, проник внутрь, коснулся ее зубов, ее трепещущего языка. Потом начал целовать ее в ямочку под запрокинутым подбородком, возле уха. Пальцы Германа уверенно расстегивали пуговки блузки.
