На ней золотом было оттеснено изображение могучей мужеподобной женщины, у ног которой ощетинилась то ли огромная собака, то ли волк. Но более меня заинтересовали не они, а птица, что сидела на посохе женщины. Птица была очень уж похожа на сороку. Или же у меня началось помешательство, и сороки мерещатся мне везде…
Я чуть помедлила, но все же спросила:
– Мари, что это за книга? – Название ее было закрыто рукой.
– Это для Сержа, – пожала печами моя воспитанница, – он уже неделю запоем читает эти книжки. Германо-скандинавские мифы. Эта – про Хельхейм, страну мертвых.
Я не так много знала о скандинавских мифах, но все же знакомилась с некоторыми из них еще в библиотеке Смольного. А это название – Хельхейм… я даже вздрогнула, когда его услышала. Тотчас в памяти всплыл список, что показывал мне Кошкин – список имен британских офицеров, которым было пожаловано наградное оружие. Среди этих фамилий определенно была Хельхейм. Да это ведь и не фамилия вовсе, это еще один псевдоним, выбранный Щербининым-Сорокиным!
– Мари, позвольте… позвольте на минуточку… – я практически вырвала из ее рук увесистую старую книгу.
И на первой же под обложкой страннице увидела надпись, сделанную убористым почерком: «Serge Shcherbinin, Omsk, 1850». Книга принадлежала когда-то Сергею Васильевичу Щербинину – в этом не было сомнений. И, вероятно, не одна она. Отодвинув Мари, я шагнула в кабинет, к стеллажам с книгами, хотя и без того помнила, что мифов – толстых фолиантов, как на русском, так и на немецком – здесь имелось не меньше десяти томов. Щербинин очень увлекался, судя по всему, скандинавской мифологией. Отсюда и псевдонимы – Хельхейм, Сорокин. Сорока – ручная птица богини Смерти Хель, ее посланница. Иногда, как говорят мифы, богиня Хель сама обращается в сороку.
Ильицкий был прав – этот псевдоним действительно не наобум выбран… Оставалось выяснить одно:
– Мари, эти книги… кто надоумил Сержа их прочесть?
Хотя ответ я уже знала.
– Денис Ионович, – пожала плечами Мари. – Помните, он сравнил меня как-то с Фрейей? Вы потом ушли, а Денис Ионович целую лекцию про эту Фрейю прочитал – он в этом и впрямь разбирается. Серж заинтересовался, а Денис Ионович вспомнил, что в нашей библиотеке целая полка под скандинавские мифы отведена. Наш дедушка, оказывается, тоже увлекался мифами…
Последнюю фразу Мари произнесла крайне задумчиво. Что уж говорить про меня: сердце мое билось оглушительно громко, а разум предчувствовал скорую отгадку. Да что там – кажется, отгадка уже найдена!
Теперь уж я думала лишь о том, чтобы поскорее отделаться от Мари – у меня была уйма дел. Однако не успела я и рта раскрыть, как в распахнутую дверь библиотеки заглянула Аннушка:
– А я вас ищу по всему дому, Лидия Гавриловна, – она помахала в воздухе бумажкой, – телеграмма вам, только что доставили.
Несколько робея, я взяла листок. Это было от Кошкина – мы условились об этом виде связи. В зашифрованном послании он сообщил, что Алекс и Стенин исчезли из Березового сегодня ночью. Оба. С поправкой на время, за которое почтальоны доставляли телеграмму, это означало, что исчезли они достаточно давно – и вполне уже могли добраться до Москвы.
Короткое это послание взбудоражило меня не на шутку. Все шло совершенно не по плану! По плану было бы задержать Стенина прямо в Березовом – об этом мы как раз договаривались со Степаном Егоровичем вечером накануне! Потому, собственно, я с детьми и осталась дома… Да, доказательств против Стенина по-прежнему не было, но Кошкин рассчитывал, что они появятся в тот момент, когда Полесов меня выдаст. Один из наших подозреваемых просто обязан будет предпринять что-то – видимо, предпринял именно Стенин.
Но почему пропал Алекс? Этого мы совершенно не ждали: Степан Егорович, должно быть, отвлекся на его поиски и потому упустил Стенина – другого объяснения я не находила.
Я подняла взгляд на Мари, но так и не смогла сказать ей ничего. Чтобы побыть наедине со своими мыслями, я скорее покинула библиотеку и без цели прошла по коридору. Остановилась у парадной лестницы и, облокотившись о перила, сжала пальцами виски.
Что может означать это исчезновение? Если и он стал случайной жертвой Сорокина… я не знаю, как стану смотреть в глаза Мари. Да и как смогу жить с этим, не знаю.
Правда, все могло развиваться и по совершенно иному сценарию. Ведь кто-то убил Якимова! Убил явно человек, работавший на Британию. А Якимов, раз завел довольно тесное знакомство с семьей Полесовых, очевидно подозревал британского агента в ком-то из членов семьи или в друзьях… Возможно, как раз в Алексе. Или Полесове.
Не рано ли мы сбросили Полесова со счетов? Мне вспомнилось, как плакал и унижался Георгий Павлович в момент задержания. И мигом сделалось дурно при мысли, что он обвел нас вокруг пальца – заставил поверить в собственную свою ничтожность. Право, разве будет кто подозревать агента и шпиона в таком жалком человеке?
