– В супермаркете полагаю, выходите на улицу и заходите со стороны противоположной той, в которую вошли. Там вход в супермаркет. А вы в гости к кому-нибудь приехали? Ни разу вас не видела, а я знаю, всех кто шьет или вяжет в Колокольчиках.
Я сказала, что с некоторых пор здесь живу, не вдаваясь в подробности.
– Всегда рада новым покупателям, я хозяйка этого магазина, сижу тут с утра до вечера, а если меня нет, звоните, телефон написан на двери, я сразу прибегу.
В супермаркете не было никого, кроме кассира. Выбор был очень скромный и то, что продавалось, стоило значительно дороже, чем в городе. Я купила сигареты и отправилась в обратный путь.
Мне захотелось пройти по параллельной улице, а затем свернуть на свою. Получился бы небольшой круг, но мне очень не хотелось возвращаться. Ярко светило солнце, деревню я совсем не знала, решила пройтись и оглядеться. Здесь было несколько участков выставлено на продажу. За эти три недели я выбирала для прогулки озеро, территорию от санатория до церкви, где было мало людей и живописный вид, ходить по самой деревне мне в голову не приходило.
Деревня располагалась на склоне, если смотреть, стоя спиной к вокзалу, то справа дома и дворы уходили вверх. Когда я проезжала по улицам в первый день, я видела только мрачные глухие заборы, а при свете дня здесь все выглядело иначе. И, заборов было не так уж много. Они, конечно, были, но не такие глухие как у дома Сергея Александровича. В конце улицы слева, участок был выставлен на продажу. За решеткой забора были видны заросшие сорняком клумбы, припорошенные снегом, который прошел накануне. Двухэтажный дом пугал: выбитые окна, черная кайма сажи вокруг. Сразу за ним, я узнала по крыше, был дом Сергея Александровича. Я остановилась. На синей табличке был указан адрес: Озерная, 3. Это был адрес Остроумовой Ольги.
Вернулась в дом я с неприятным чувством. Вспомнились детская крестильная рубашечка девочки Лили – Наташкиной дочки, как сказал Дмитрий.
Катя, смотревшая сериал на кухне, спросила, когда я вошла:
– Случилось чего?
– Ничего, просто задумалась, увидела дом наших соседей, давно там был пожар? – спросила я.
Катя опустила глаза. Я решила, что она пытается вспомнить.
Тихо, проговаривая каждое слово так, будто у слов был вес, Екатерина Филипповна через минуту ответила:
– Не люблю я это вспоминать и не спрашивай ни у кого об этом, очень тебя прошу, не вороши прошлое. Ни с кем не говори об этом для собственной безопасности.
Мне стало страшно, руки затряслись, как обычно, в минуты сильного волнения.
Ложась спать, я вспомнила ее взгляд, последние слова прокручивала вновь и вновь. У нее не сверкали глаза, никакая тень не пробежала по лицу, не заскрипели двери, окна внезапно не открылись, как в фильме ужасов. Почему я так напугалась? Потому что неожиданно оказалось, что я подняла закрытую тему, закрытую, потому что опасную.
***
Бродить вдоль леса или гулять во дворе дома, где изучил уже каждое дерево, стало неинтересно. Я стала уводить детей дальше. Мы исследовали детскую площадку напротив администрации Новых Колокольчиков, в это время года днем детей на ней почти не было, нашли еще один продуктовый магазин с пекарней, где я стала покупать хлеб, обнаружили краеведческий музей и рядом маленькую библиотеку. В целом жизнь в Новых Колокольчиках или просто Колокольчиках, как говорили местные жители, была приятной и спокойной.
В очередной раз Катя попросила пополнить ее мобильный телефон. Ее телефон я пополняла через терминал на станции, но утром, когда дети были с Максимом Максимовичем. Она вообще не любила выходить из дома, а мне было в удовольствие немного пройтись, поэтому и в этот раз, когда она поняла, что у нее закончились деньги на телефоне, она попросила меня.
Поскольку она вспомнила об этом только вечером, а Максим Максимович еще не пришел, Катя сказала, что приглядит за детьми. Она дала мне несколько купюр, а я решила взять детей с собой, утром шел дождь, и мы еще не выходили на улицу. Было уже темно, начало пятого. Гришу пришлось уговаривать, он хотел поиграть в железную дорогу (в такое темное время на улице было неинтересно), но я постаралась, как можно заманчивее рассказать о настоящей станции. Очень хотелось пройтись и подышать морозным воздухом, с усилением холодов Екатерина Филипповна наращивала отопление, запрещала открывать окна, и я чувствовала себя комфортно только у себя в мансарде, где использование окна никто не мог проконтролировать.
Мы поднялись на платформу, зашли в здание вокзала. Через Новые Колокольчики проходило с остановкой два пассажирских поезда.
По расписанию через десять минут должна была прийти электричка из Москвы, и я предложила остаться и подождать ее. Я рассказывала детям про расписание поездов, продажу билетов, кондукторов и проводников. Пришел поезд, вышло два десятка пассажиров. Мы стояли немного поодаль, чтобы не оказаться на их пути.
Я сразу его узнала – мужа Ольги Остроумовой, которого видела на фотографиях. Он остановился под фонарем и зажигал сигарету. К нему кто-то подошел, и они спустились с платформы. Я пошла следом.
