В это время фашистские танки вошли в деревню и главный удар обрушили на позиции 2-го танкового батальона гвардии майора Никонова, прежде всего на роту Маркова. На танки гвардии лейтенантов Побединского, Кузнецова, Абузгалиева, Маринина шли 17 "тигров". Марков доложил обстановку гвардии полковнику Н. Г. Жукову. "Из Лисува ни шагу!" - приказал комбриг.
Расставив танки с таким расчетом, чтобы нанести наибольший урон фашистам и одновременно постараться сберечь свою технику и людей, Марков приказал подпускать вражеские машины как можно ближе и потом бить их наверняка по уязвимым местам. Когда до танков противника оставалось 150 метров, он скомандовал открыть огонь. Четыре "тигра", метко пораженные экипажами гвардии младшего лейтенанта Лабуза, гвардии лейтенантов Абузгалиева и Побединского, задымились и вышли из строя. Ведя огонь по немецким танкам, Марков и его боевые, не знающие страха танкисты подбили еще несколько машин, удержали занимаемую позицию. Особенно отличились танковый снайпер Тихон Агафонов из экипажа Побединского, заряжающий 18-летний Володя Анфалов из экипажа Трофимова. Оставив на кладбище и около костела 13 сожженных "тигров" и "пантер", противник попятился назад.
Смело разила врага и танковая рота гвардии старшего лейтенанта М. Н. Вертилецкого. Она уничтожила 10 танков. Командира роты тяжело ранило, он потерял глаз, но продолжал оставаться в строю до конца боя.
Исключительную отвагу и бесстрашие проявил комбриг гвардии полковник Н. Г. Жуков. Он лично уничтожил семь вражеских машин. Его трагическая гибель болью отозвалась в сердцах воинов бригады, любивших своего командира за мужество, справедливую требовательность, заботливое отношение к подчиненным. Вместе с командирами батальонов и штабными офицерами я тяжело переживал потерю нашего руководителя и боевого товарища, у которого мы многому научились. Его умелое и расчетливое руководство боем, прежде всего искусное использование маневра, скоростей, сочетание танковых засад с действиями ударной группы, постоянная забота о непрерывной разведке, взаимодействии танков с мотопехотой и артиллерией и особенно стремление нанести как можно больший ущерб противнику и максимально сохранить силы бригады, - все это обогатило нас бесценным боевым опытом, который мы стремились в дальнейшем всячески умножать.
Уже на первом этапе боя за Лисув бригада добилась успеха, но и понесла немалые потери. Болванкой, пробившей башню танка, был убит гвардии лейтенант Маринин, тяжело ранен его заряжающий, прямым попаданием снаряда убиты перебегавшие пустырь начальник связи 2-го танкового батальона гвардии старший лейтенант Г. Нерославский, адъютант штаба батальона гвардии лейтенант В. Чекиров. Тяжело раненный гвардии лейтенант Торопчин умер на руках гвардии лейтенанта Лебединского.
После короткой передышки бой возобновился с новой силой. Об этом, последнем, этапе ожесточенной борьбы рассказал Михаил Побединский в своих взволнованных воспоминаниях. Вот отрывок из них:
" - Внимание, танки! - опять кричат наблюдатели.
"Тигры" и "пантеры" движутся осторожно, медленно поводя длинными стволами по сторонам, делая частые остановки и изрыгая из жерл пламя. За ними ползут бронетранспортеры, ведя огонь из крупнокалиберных пулеметов и малокалиберных пушек. Над нами - зеленые я желтые струи трассирующих пуль. Разрывные пули ударяются о заборы и стены домов с трескучим хлопком, и тогда мерещится, что кто-то, зайдя с тыла, обстреливает тебя с коротких дистанций.
Расстояние до нас - метров 600, и оно неумолимо быстро сокращается. Стреляющие будто оцепенели у прицелов. Заряжающие с распаленными лицами едва успевают открывать затворы пушек, посылать в казенную часть стволов длинные и тяжелые латунные цилиндры снарядов. Лязгают клинья затворов. Стонут орудия... Часто приходится менять позиции, отходить от горящих построек. Выхожу, показываю механику Жоре Уханову, куда лучше податься со двора, и вижу мчащуюся на меня "пантеру". Впрыгиваю в люк. Агафонов сидит на своем стульчике за прицелом, свесив руки и голову, - он угорел, его душит рвота. Сталкиваю его со стульчика на днище башни, сажусь к прицелу, но едва устанавливаю перекрестие из двух смещающихся линий, как "пантера" проносится мимо. Поворачиваю башню влево. В прицеле вижу ныряющий, круто обрубленный зад "пантеры". Она мчится по могильным холмикам кладбища, сокрушая кресты, надгробья, ограды могил. Еще немного, и она скроется из поля зрения. В перекрестие попадает ее подпрыгивающий черно-белый крест. Нажимаю педаль ножного спуска, и "пантера", клюнув стволом в могильный холмик, окутывается дымом.
Тут же, как бы на смену "пантере", появляется "тигр". Он идет напролом, оторвавшись от следующих за ним машин. Последним подкалиберным снарядом Саша Кузнецов метко поразил нахала.
...Атаки, атаки. Мы потеряли им счет. Во время одной из них фашистская болванка угодила в "тридцатьчетверку" комбрига, прямо в боекомплект. До нас донесся как будто сдвоенный взрыв. На глазах гвардейцев погиб наш любимый командир полковник Жуков.
