Командир полка вызвал воентехника второго ранга Степана Ивлева.
- Вот что, - оторвавшись от карты, глухо сказал ему, - сейчас перелетаем на другой аэродром. Сами знаете, что поврежденные самолеты оставлять врагу мы не имеем права. В ваше распоряжение выделяется группа техников. Отремонтируйте до наступления рассвета. Ясно?
- Ясно, товарищ капитан.
- Еще одно обстоятельство. - С ящика из-под боеприпасов приподнялся военком полка. - Фашисты могут ворваться на аэродром. Если что... уничтожите самолеты. Сами с группой примкните к наземным войскам, обороняющим аэродром.
- Здесь останутся пять летчиков. С рассветом они перегонят отремонтированные машины на аэродром Кватеры, - добавил командир, закладывая в планшет свернутую карту.
В вечерних сумерках расставили самолеты так, чтобы можно было взлететь с интервалом, обеспечивающим зрительную связь с впереди летящими. Первым взлетел заместитель командира полка майор Кабанов, последним - капитан Беркаль.
Садиться пришлось в темноте, но посадочная полоса хорошо освещалась заревом пожара - к концу дня и этот аэродром подвергся штурмовому налету фашистских самолетов.
Подкралась ночь. Остался позади тяжелый, жаркий день. А к аэродрому Добженевка уже рвались немецкие танки и мотопехота.
В таких условиях неисправные самолеты следовало уничтожить. Но как жаль было сжигать новенькие, еще пахнущие заводской краской и клеем МиГ-3. Техники торопливо ремонтировали их. Дел было много, а впереди всего несколько часов короткой июньской ночи. Соблюдая маскировку, работали в потемках, почти на ощупь. Аккумуляторным освещением пользовались осторожно и только при крайней необходимости.
Коротка июньская ночь. Едва отцветет закат, а уж восход скоро. Успели заменить два воздушных винта, водяной радиатор, три колеса, несколько трубопроводов и других мелких агрегатов. Заделали десятки пробоин з фюзеляжах и плоскостях.
Рядом с аэродромом шел встречный ночной бой. Огненные всполохи подступали к аэродрому, охватывали его кольцом. Иногда над летным полем проносились с надсадным воем мины и взрывались на краю взлетно-посадочной полосы.
Каждый взрыв тревожил. Невольно задавался один и тот же вопрос: "Кто раньше успеет - техники, которые ремонтировали самолеты, или фашистские танки?"
Но успели раньше техники. В два часа ночи они доложили: "Все машины исправны".
В предутренней темноте летчики во главе с комиссаром первой эскадрильи лейтенантом Алексеем Сноповым под обстрелом врага прямо со стоянок поднялись в воздух и скрылись за верхушками высоких деревьев.
Степан Ивлев собрал техников и мотористов. Внимательно осмотрел. Вооруженные винтовками, гранатами, пистолетами, они выглядели словно пехотинцы. Стояли и ждали, что он скажет.
- Будем отходить. Прижмут фашисты, станем отбиваться. - Он попробовал улыбнуться. Улыбка вышла невеселая.
Группа техников и "безлошадных" летчиков присоединилась к пехотному взводу и вместе с ним вступила в бой. Враг бросал десанты. Тяжелые бомбардировщики с черными крестами висели над дорогами. Во время одной бомбежки взрывной волной Ивлева отбросило и оглушило. Он потерял сознание. Техники Николай Григорьев и Алексей Загарский возглавили оставшуюся группу, довели ее до своей части.
А на аэродроме Кватеры готовились к боевым вылетам. Вдоль намеченной взлетно-посадочной полосы тянулись выкопанные глубокие канавы и груды завезенного камня - ровные прямоугольники высотой до полуметра. Посадочная полоса была открыта со всех сторон, и лишь с юга, примыкая к шоссейной дороге Белосток - Волковыск, начинался лесной массив. На аэродром слетелись все уцелевшие за день самолеты на Белостокском и Гродненском направлениях, главным образом с приграничных аэродромов.
Притихли машины, смолкли голоса уставших людей. Наступило затишье. И вдруг в воздухе раздался рокот чужих моторов. Прошло мгновение. С земли было видно, как на аэродром под крутыми углами с двух сторон пикировали две группы Ме-110. Они сбросили бомбы, затем стали поливать аэродром пулеметными очередями. Запылали Кватеры. Более пятнадцати минут продолжалась бомбежка. А когда все кончилось, снова наступила особенно ощутимая тишина. Легкий ветерок чистил аэродром от поднятой пыли, разгонял гарь.
Беркаль отдал распоряжение готовить к полету "миги". Переливали из баков неисправных машин бензин, перестанавливали бортовые баллоны со сжатым воздухом для запуска моторов. Пять "мигов" перегнали на аэродром Барановичи, тоже забитый самолетами, преимущественно истребителями И-16 и И-15-бис, расставленными по его границе.
Командир полка доложил подъехавшему на "эмке" командиру авиадивизии полковнику Татанашвили, кто он и откуда прибыли с ним люди.
Комдив тут же поставил боевую задачу - патрулированием прикрыть аэродром. Летчики поочередно несли дежурство, сменяя друг друга. Но самолетов противника не было. Строились разные догадки. Вскоре все стало ясно. Лишь только наступила темнота, как в воздухе послышался шум моторов и вой падающих бомб.
