Щупальца тянулись к Просперо со всех сторон, пытались связать его руки и ноги, древко нагинаты, и он едва успевал отсекать их, стряхивать с себя извивающиеся обрубки, которые протыкали его одежду и кожу острыми шипами. Боль была пронзающей и обжигающей, а затем уходила, уступая место пугающему онемению. И все же он двигался вперед. Знал, что все это лишь игры разума, и в действительности его тело невредимо и не отравлено ядом Шепчущих — по крайней мере, Забытый на его плече уверял его в этом. Он же предупреждал его о подползающих сзади лиловых побегах, мешая им обвиться вокруг горла или свалить в топкое болото под ногами. Но даже Дзаа-Тхон-Кгар не смог рассмотреть затаившийся под слоем мха отросток, свернувшийся петлей — и стянувшийся на лодыжках инспектора. Просперо только успел почувствовать, как его дернуло за ноги — и оранжевый мох ударил его в лицо, заливая глаза, рот и уши омерзительной жижей. Нагинату вырвало из рук, а самого его подняло в воздух — насколько высоко, он понял только тогда, когда отплевался и протер глаза. Чтобы обнаружить себя подвешенным вниз головой над поверхностью на четыре высоты своего роста.
Мох под ним разверзся широкой круглой зубастой пастью — клыки усеивали ее густой острой желтой спиралью, внешний край которой обрамляли ряды побегов-щупалец. И пасть судорожно сокращалась и расширялась, демонстрируя видимое желание схватить его, прожевать и проглотить в виде мелких кусочков.
— Я вижу его, — в возбуждении произнес Забытый, продолжая цепко держаться за его рубашку. — Я вижу Созерцателя!
Просперо посмотрел в ту сторону, в которую указывал ему рукой Дзаа-Тхон-Кгар — и увидел Луиса Амавази, совсем рядом. «Алый» находился в центре кольца из щупалец, оплетенный и привязанный ими к импровизированному кресту, который инспектор не видел до сих пор только потому, что не имел возможности взглянуть на сад Шепчущих с такой высоты. У которого, кстати, не было видно ни конца, ни края — живой лабиринт тянулся от горизонта до горизонта, затянутого мучно-желтой дымкой.
— Здорово… но слегка не вовремя. Я потерял оружие и нас сейчас сожрут, — Просперо даже в какой-то степени утешала мысль, что сейчас он расстанется не только с жизнью, но и с этим омерзительным привкусом во рту — он не понимал, почему его до сих пор не стошнило.
— Ты не можешь потерять свое оружие, остолоп, — в раздражении ответил Забытый. — Оно — часть тебя!
— Действительно, — вспомнил Просперо — и вновь ощутил в руке тяжесть нагинаты.
Один взмах — и удерживающее его в воздухе щупальце перерублено. Падая, направил лезвие вниз — и сталь пронзила пасть, заставляя сжаться в предсмертной судороге на древке. Инспектор приземлился на пружинящую лиловую плоть, удержав равновесие благодаря намертво застрявшей в мертвой хватке круглый челюстей нагинате, попытался выдернуть, чтобы рассечь окружавший его ряд щупалец — и не смог.
Время замедлило свой бег. Усеянные ядовитыми шипами извивающиеся отростки падали на Просперо сверху, смыкаясь клеткой, а тварь под ногами начала погружение, намереваясь похоронить его вместе с собой под поверхностью кошмарного сада-лабиринта. И тогда он, преодолевая животный ужас, выпустил древко — и немедленно создал новое, уже свободное от живого капкана. И одним круговым движением рассек живые прутья западни. И прыгнул в сторону, подальше от погрузившегося под мох чудища.
— Ты закончил? — флегматично поинтересовался у него Дзаа-Тхон-Кгар, наблюдая, как Просперо отряхивается от бурой жижи и лоскутов мха. На нем не осталось и лоскутка сухой одежды. Кожа начинала невыносимо зудеть и чесаться.
Ничего не ответив, инспектор продолжил движение в сторону Луиса. Прорубился сквозь последнюю живую стену и вывалился в пространство перед крестом. Замер, рассмотрев наконец, что тот из себя представляет.
— Великое Небо… Что за тварь?
— Эмиссар Шепчущих, — ответил Забытый, вместе с Просперо рассматривая тощую долговязую тварь, столбом стоящую посреди лабиринта с разведенными в стороны руками. Луис был прикован к ее спине, его руки были привязаны к ее рукам, а затылок наполовину погружен в затылок Эмиссара. Костяные шипы, растущие из твари, были погружены в плоть Амавази, лишая возможности просто взять и оторвать его от этого чудовищного живого креста.
— Он так и не смог подчинить себе волю Созерцателя, — продолжил Дзаа-Тхон-Кгар, — так что здесь будет проще, чем с остальными.
— Проще? — Просперо был настроен крайне скептически. А потом заметил, что вместо ног у Эмиссара пучки щупалец, которые тонули в слое мха. И что-то подсказало ему, что все живые заросли вокруг него, весь сад-лабиринт является продолжением тела слуги Шепчущих. И когда стены из щупалец потянулись к нему, все разом, чтобы сомкнуться на нем и раздавить, ему хватило всего одного удара, чтобы лишить Эмиссара контроля над этим пространством.
