Длинная вереница шикчизо медленно брела по белой равнине. Чудища-великаны с трудом переставляли лапы, едва не по пояс проваливаясь в снег на каждом шагу, а он все сыпал и сыпал сверху — мелкий, сухой, колючий, ветер зачерпывал его горстями и озлобленно швырял, забивая клыкастые пасти и залепляя веки. А они шли и не обращали внимания на гнев непогоды, их вел голод и он же придавал сил не упасть и не заснуть до Волчьей Весны, которая может наступить и на следующий день, и через миллион лет — когда Великий Гата изволит остановиться. Жуткие, уродливые, враждебные всему, похожие друг на друга, и в тоже время довольно разные.
Зеленые, черные, красные. Великаны — но совсем не одного роста, одни были лишь в полтора раза выше обычного человека, другие — в два, а то и три. Тощие, обтянутые кожей и перевитые жилами скелеты, и массивные, с бугрящимися от мышц телами. У кого-то лапы разной длины, у кого-то слишком большая для его туловища голова; были сгорбленные в три погибели, с разным количеством конечностей, пальцев, рогов и глаз. У одного даже было две головы — чернокожего шикчизо среднего для этого сброда роста. Он замыкал шествие, а потому и погиб первым, когда две стрелы, одна за другой, вылетели из-за стены снега и вонзились в основания его шей.
Отряд не заметил потери бойца, как не заметил и убийства следующего великана. Ветер заглушал свит стрел и хруст снега под падающими телами, чудища умирали мгновенно и без единого стона. Двадцать два шикчизо — двадцать три стрелы. Ни одного промаха. Монстр, который шел впереди, не обернулся, даже когда идущий следом, падая, задел головой его ногу. Только еще сильнее ссутулился и прорычал в ответ злобное. И стрела, которая его убила, упала сверху практически под прямым углом — чтобы попасть в место соединения черепа с позвоночником. От таких выстрелов, кстати, погибли многие из них — невидимый убийца, когда нужно, стрелял в небо под необходимым углом, чтобы поразить уязвимые места на сгорбленных фигурах. Идеальный расчет, если брать во внимание раскачивающуюся походку шикчизо, порывистый ветер и стену снега, из-за которого нельзя было ничего рассмотреть уже на расстоянии десяти шагов.
Так в Волчьей Зиме могли охотится только г'ата.
Сая неторопливо прошла вдоль вереницы трупов, задерживаясь возле каждого ровно настолько, сколько требовалось для извлечения стрелы. Теперь ей предстоял непростой труд очищения наконечника и древка от черной крови, поиска замены расколовшимся и сломавшимся при ударе, правка оперения… Неиспользованных в колчане осталось только семь, так что при следующей встрече ей определенно придется рассчитывать на копье, за которым еще нужно будет вернуться — оставила, когда отправилась за стрелами — и костяной нож.
Опустив пониже край капюшона, роль которого играла шкура белого волка, а точнее, ее голова, девушка вернулась к снежному холму, откуда вела стрельбу, и быстро выкопала себе временное убежище. Она совсем не обращала внимания на ветер, мороз и снег, хотя, кроме белого волчьего меха, другой теплой одежды на ней не было, только светло-серое льняное платье чуть выше колен, без намека на рукава, разрезы и вырезы; обувь отсутствовала как класс, и когда Сая босиком шла по глубокому снегу, он даже и не думал под ней проваливаться — Волчья Зима любит своих детей.
Убежище было нужно, чтобы спокойно почистить уцелевшие стрелы.
Когда процесс был в самом разгаре, г'ата внезапно подняла голову и посмотрела на небо, к чему-то внимательно прислушиваясь. Отложила стрелы в сторону и вышла под прекращающийся снегопад — расстояние между снежинками становилось все больше.
— Вот ты и попался, Дженази, — произнесла она, сбрасывая маску волка, ее широко открытые фиолетовые глаза сияли. — Теперь точно не уйдешь.
И вернувшись в свою снежную пещерку, начала быстро собирать вещи. Ей предстояла встреча с младшим братом.
***
Сигурда трясло. Тело, напичканное высокотехнологическими имплантантами и оплетенное заклинаниями, у которых была только одна цель — сделать его сильнее, быстрее, крепче и умнее — вышло из-под контроля. Этого не должно было происходить, но спина и ладони стали влажными от холодного пота, сильно сосало под ложечкой, а ноги приобрели постыдное ватное свойство.
Император Дакиэрро был напуган.
Он понял, что попытался сделать Дженази, когда сначала воцарился хаос внутри компьютерных систем Бифроста, а затем наступил разлад в работе механизмов Абстрактной Области. Их пружинки, шестеренки и маятники, скрытые за тканью реальности, при своем взаимодействии производили прекраснейшую из мелодий, услышать которую было дано лишь избранным, и вдруг произошел сбой, диссонанс нарушил музыкальную картину магического восприятия, и явления, которые были аналогичны металлическому лязгу и скрежету, ударили по сознанию Сигурда, вызвав сильную головную боль. Его бывший товарищ по оружию, оперируя колоссальными объемами энергии, решил вернуть девушку, душа которой покинула круг перерождений этого мира и отправилась за его пределы, где могла уже не один раз родиться и умереть.
