— Да, я знаком с Таей. Она не раз бывала у нас дома и трогательно подружилась с моей матерью. Но, может быть, Дима в нее просто… э-э-э…
— Ах, бросьте! — махнул рукой Николай Павлович. — Это было благородное покровительство в чистом виде. Достоинства таких девочек, как Тая Коровина, начинают ценить гораздо позже. Иногда, к сожалению, даже слишком поздно… В Димином же возрасте влюбляются совершенно в других. Вот, к примеру, в таких, как наша Маша… Или Света…
— Возможно. Возможно, вы правы, — с улыбкой качнул головой Михаил Дмитриевич. — Только сейчас я вспомнил, что, когда я учился в школе (это было здесь, в Ленинграде, на Петроградской стороне), в меня самого была влюблена девочка, очень похожая на Таю. Она специально дома с вечера пекла пирожки с капустой и с вареньем, а потом приносила их в сумке и угощала меня. А я отказывался и тем доводил ее до слез… Хотя теперь я понимаю, что пирожки были просто отчаянно вкусные…
— И что же — вы могли оценить тогда ее любовь и преданность?
— Конечно, нет! Я был таким классическим очкариком-заучкой (операцию на глазах в клинике Федорова я сделал, уже когда вырос), тощим и слабым, и откровенная влюбленность в меня этой толстой девочки почему-то только еще ниже роняла меня в собственных глазах. И мне действительно нравились тогда совсем другие девочки. Яркие, звонкие… Интересно, что с ней теперь стало? Кажется, ее звали Олей… или Ларисой?
— Что ж, наведите справки о ее судьбе, — с улыбкой посоветовал Николай Павлович. — Думаю, это несложно. Кто знает… Ведь, насколько я сумел понять, ваша погоня за звонкой жар-птицей уже в прошлом?
— Да уж… — вздохнул Михаил Дмитриевич. — Дети возвращают нас в наше прошлое вернее всего… Как-то я сказал Диме, что ваши ребята похожи на профессоров из романов братьев Стругацких…
— Из творчества Стругацких, скорее, уместно было бы вспомнить «Гадких лебедей»…
— Мне не слишком нравилась эта вещь, она какая-то надуманная, но не в этом дело… Теперь, сейчас, Димины одноклассники кажутся мне больше похожими на эльфов…
— И это тоже правильно, — подтвердил Николай Павлович.
— Ваша дочь с ними… искренне сочувствую… но нет ли для нее лечения? Где-нибудь?
— К сожалению, нет. Органическое поражение головного мозга… Впрочем, сейчас Полина совершенно не страдает. Со мной и моими учениками она чувствует себя вполне комфортно. Интеллектуальную недостаточность отчасти компенсирует развитие эмоциональности. Она много рисует, танцует, поет, у нее легкий характер… Пока я жив и работаю в школе… А кто может сказать наверняка, что знает, как будет дальше?
— Никто не знает! — энергически качнул головой Михаил Дмитриевич. — Совершенно никто! Тут вы абсолютно правы, коллега!
Математики посмотрели друг на друга с печальной симпатией. Потом Михаил Дмитриевич перевел взгляд в комнату. Языки пламени переплетались в камине, и скрещивались тени на стенах и потолке. Разноцветным мерцающим взглядом многоглазо и необидно смотрел на него восьмой «А» класс.
За окном падал медленный снег. Ему навстречу взлетали фейерверки.
Где-то в Городе женщина по имени Оля или Лариса резала пирог с капустой…
— Да, я понял, Гоша, понял интригу, — заверил Квадрата терпеливо выслушавший его Александр. — Что ж тут не понять? Мальчик Тимофей повсюду таскается за девочкой Машей. А девочка Маша с особой приметой — косой длиной в метр — регулярно ходит по адресу, где у нее никаких подружек или пожилых родственников не проживает, а проживает, наоборот, вполне молодой человек. Но, к сожалению, инвалид. Хотя и талантливый компьютерщик. По всей видимости, именно он-то нам и нужен.
— Никому чужому этот Роберт дверь не откроет, — картавя чуть меньше обычного, уточнил Квадрат. — У него там видеокамера стоит. И дверь вполне надежная. Я с человеком консультировался — ломать себе дороже выйдет.
— Господи, да никто и не собирается ломать эту дверь! — с шутливым ужасом воскликнул Александр. — Что за дикость!
— Правда, Гоша, ты бы уж со своими немозгами лучше не проявлял никакой самодеятельности, а? — поддержал старшего Константин. — Делай, что велят. Страшно даже подумать о твоих «консультантах»! Зачем нам лишний шухер в этом крысятнике, можешь мне объяснить?!
— А как же тогда?.. — слегка смутился Квадрат. Видно было, что он ожидал едва ли не поощрения за свою деловитость и расторопность.
— Мальчик Тимофей в квартиру Роберта не ходит? — уточнил Александр.
— Нет, — решительно сказал Яйцеголовый. — Хоть он и на их стороне, она, похоже, ему не слишком доверяет.
— И правильно делает, — наставительно заметил Константин. — Кто один раз перекинулся, за тем и дальше не заржавеет.
— Очень хорошо. Значит, вы войдете в квартиру вслед за девочкой Машей и вежливо — слышите: вежливо! — попросите молодого человека Роберта проехать с вами по адресу, который я вам сейчас скажу. Предварительно объясните, что там ему сделают предложение, от которого он, если захочет, сможет отказаться…
— Но предложение-то будет таким, от которого отказываться ему не захочется! — хохотнул Константин.
