— Можно спросить, где вы их взяли?
Гвенди говорит ему то же, что нумизмату в Портленде:
— Мой дедушка недавно умер и оставил их мне.
Ленни, похоже, искренне огорчён.
— Мне очень жаль это слышать, дорогая.
— Спасибо, — говорит она и протягивает руку. — Гвенди Питерсон.
Мужчина крепко пожимает её.
— Гвенди. Мне нравится это имя.
— И мне, — говорит Гвенди с улыбкой. — И слава богу, потому что другого у меня нет.
Мужчина включает маленькую настольную лампу и рассматривает доллары через лупу.
— Никогда не встречал их в таком прекрасном состоянии, а тут целых два! — Он поднимает на неё глаза. — Сколько вам лет, мисс Гвенди, если позволите узнать?
— Шестнадцать.
Продавец щёлкает пальцами и указывает на неё.
— Не иначе, задумали купить машину!
Она качает головой.
— Когда-нибудь куплю, но сейчас я хочу их продать, чтобы подкопить на колледж. Я собираюсь поступать в университет Лиги плюща.
Ленни одобрительно кивает головой.
— Молодец.
Он снова смотрит на монету через лупу.
— Скажите мне честно, мисс Гвенди, родители в курсе, что вы их продаёте?
— Да, сэр, в курсе. Они не против, потому что это для хорошего дела.
Он лукаво взглядывает на неё.
— Но что-то я не вижу их рядом с вами.
В четырнадцать лет Гвенди не была бы готова к такому повороту, но теперь стала старше и может отбить крученый мяч по-взрослому.
— Они сказали, что рано или поздно мне надо начинать заботиться о себе самостоятельно, и почему бы не начать с этого. И потом, я читала вот этот журнал, который у вас. — Она указывает на него. — «COINage».
— Угу, угу…
Ленни опускает лупу и обращает всё внимание на Гвенди.
— Что ж, мисс Гвенди Питерсон, моргановский серебряный доллар этого года в состоянии «почти как новый» может стоить от семисот двадцати пяти до восьмисот долларов. В таком же состоянии… — Он качает головой. — Я даже не знаю.
Гвенди не подготовилась к этой части беседы — как бы ей это удалось? Но старик ей по-настоящему нравится, и она решается сымпровизировать.
— Моя мама работает в автосалоне, и у них там говорят про некоторые машины: «оценить так, чтобы пошло». Как насчёт… восемьсот за каждую? Пойдёт такая цена?
— Да, мэм, вполне, — говорит он без колебаний. — Но вы уверены? В большом магазине вы бы могли…
— Уверена. Если вы можете заплатить по восемьсот за каждую монету, то я согласна.
Старик со смешком протягивает ей руку.
— В таком случае, мисс Гвенди Питерсон, мы договорились.
Они пожимают друг другу руки.
— Я выпишу вам чек.
— Э-э-э… Я уверена, что вам можно доверять, Ленни, но чек меня не совсем устраивает.
— И неудивительно: кто знает, где я буду завтра — в Торонто или в Вашингтоне! — Он подмигивает. — И потом, у меня тоже есть поговорка: «Наличные — не доносчики». О чём дядя Сэм не знает, то его не огорчит.
Ленни вкладывает монеты обратно в прозрачные пакетики, и они исчезают где-то под столом. Отсчитав шестнадцать новеньких стодолларовых купюр — Гвенди всё ещё не верит, что это происходит на самом деле, — он выписывает квитанцию, отрывает копию и кладёт сверху на деньги.
— Я написал там свой телефон, на случай, если у вас будут вопросы. Вы далеко живёте?
— Примерно в миле отсюда. Я приехала на велосипеде.
Он задумывается.
— Это большие деньги для такой молодой девушки, Гвенди. Не хочешь позвонить родителям, чтобы подвезли?
— Не стоит, — говорит она с улыбкой. — Я не пропаду.
Брови старика пляшут от смеха.
— Не сомневаюсь.
Он засовывает деньги и квитанцию в конверт, складывает его пополам и обматывает чуть ли не трём футами скотча.
— Проверь, влезет ли он к тебе в карман, — говорит он, протягивая ей конверт.
Гвенди убирает его в карман шортов и похлопывает по нему.
— Тютелька в тютельку.
— Ты мне нравишься, девочка. У тебя есть стиль и стержень. Неотразимое сочетание.
Ленни поворачивается к продавцу справа от него.
— Хэнк, приглядишь минутку за моим столом?
— Только если принесёшь мне колы, — отвечает Хэнк.
— Договорились.
Ленни выходит из-за стола и провожает Гвенди до дверей.
— Уверена, что доберёшься сама?
— Абсолютно. Спасибо ещё раз, мистер Ленни, — говорит она, чувствуя, как деньги оттягивают карман. — Я вам правда очень благодарна.
— Это я вам благодарен, мисс Гвенди. — Он открывает перед ней дверь. — Удачи в Лиге плюща.
Гвенди щурится на майском солнце, отвязывая свой велосипед от дерева. Утром ей не пришло в голову, что у Ассоциации ветеранов не будет велосипедной стойки. С другой стороны, много ли ветеранов разъезжает по Касл-Року на великах?
Она похлопывает по карману, чтобы убедиться, что конверт на месте, и садится в седло. Не доехав до середины автостоянки, она видит Фрэнки Стоуна и Джимми Сайнса, которые дёргают за дверцы и заглядывают в окна машин. Какой-нибудь бедолага выйдет сегодня с выставки монет и марок и обнаружит, что его машину обчистили.
Гвенди крутит педали быстрее, надеясь проскользнуть незамеченной, но куда там.
— Эй, сахарные титьки! — орёт Фрэнки ей в спину, забегает вперёд и преграждает ей выезд с парковки. Он машет на неё руками: — Стоп, стоп!
Гвенди резко тормозит.
— Оставь меня в покое, Фрэнки.
Ему не сразу удаётся отдышаться.
