Нежно прижав обрез к груди, любитель стрельбы пожаловался:
— Знаешь, как-то напугался я сегодня. Подумал — вот, отпрыгался старый хрыч. Никто толком не знает, в какую дыру я залез. Патронов — с пяток остался. Темнота — хоть глаз выколи. И сидит где-то рядом зубастый барбос-переросток, зубами клацает. Хоть помирай… И так меня проняло, что сейчас заснуть не могу. Пока под каждую руку по десяток револьверов не положу, пока под подушкой ящик гранат не пристрою — глаз не сомкну.
— Да? А я уж было подумал…
— Ну что вы в самом деле через слово меня шпыняете! — рассердился Клаккер, откидывая тяжелую крышку и начиная доставать зеленые тяжелые шарики. — Говорю же — чуть-чуть успокоюсь и баиньки!.. Сдались вам эти забеги по Городу. Где я — и где те времена, мастер. Сам видишь — еле ползаю. И палочку мою любимую сломали, теперь только на санях или каком тарантасе по заснеженным улицам… Хоть такое же кресло, как у тебя, заказывай…
Веккер недоверчиво хмыкнул, но все же помахал на прощание рукой и поехал к себе. Правда, через полчаса он бесшумно вернулся, остановился перед прикрытой дверью и прислушался. Затем тихо приоткрыл створку, заехал внутрь и посветил крохотным фонариком. Полюбовался на пустую смятую кровать и вздохнул. Искать палача на улице было бесполезно — удравший через черный ход убивец никому не сказал, куда именно он направляется. А тайных дыр и подвалов, где можно было свернуть шею, в Городе хватало с избытком…
Охотник прихрамывая дошел до переулка, ведущего к рыбным рядам, и остановился. Склонив голову, прислушался к слабому шелесту снега под порывами ветра, затем сошел с тропинки и влез в сугроб, прямо в середину ярко освещенного пятна под фонарем. Развернувшись к цепочке следов, кашлянул:
— Я слушаю вас, господа.
Мутными облаками из поземки выступили три силуэта: две огромных черных туши, похожих на вставших на задние лапы медведей, и изящный человекоподобный незнакомец в плаще с капюшоном. Застыв на границе света и темноты хозяин боевиков попросил:
— Нужно поговорить. Надеюсь, получится договориться. Не нужно лишь делать глупости: стрелять, кидать эти гремящие безделушки. Беседы тогда не получится.
— Надо же, какие серьезные гости пожаловали. Даже по нашему разговаривать умеете. Ваши дикие обычно лишь орут и когтями машут.
— Вы тоже — дикие. Только шкура другого цвета и к мерзкому холоду привычные. Дикари, что с вас взять.
Клаккер нахмурился, но руки к оружию тянуть не стал. Каким-то десятым чувством он понимал, что парочка громил легко прикончат его, будь у палача в кармане даже заряженный метатель. Увы — в Город пожаловали действительно серьезные твари.
— Ладно, про умных и глупых я уже понял. И про то, что вы, господин хороший, себя причисляете к правителям мира — тоже уяснил… Но тогда зачем вам понадобился дикарь, не способный даже шкуру небожителям попортить?
— Ты идешь по следам моего сына. И я хочу, чтобы ты его нашел и отдал охране… Мальчик слишком заигрался в охотника за головами. Ему понравилось заглядывать к вам в гости, собирать трофеи. То черепушку демонолога притащит, то из какого-нибудь офицера пограничной стражи чучело сделает. Теперь решил, что ты будешь неплохим дополнением к коллекции.
— Вот оно как… То-то милый зубастый друг никак не хотел меня одного оставлять… А если я ему шкуру попорчу, когда ловить буду? Это как — мне простят?
Чужак медленно нагнулся вперед, и из-под капюшона показалось лицо, отдаленно похожее на человеческое: узкие синие губы, острый подбородок, впалые щеки. Но вместо носа чернела дыра, а из провалов пустых глазниц пахнуло таким холодом, что морозный воздух вокруг палача осязаемо сгустился и чуть не превратился в лед:
— Шутки будешь утром шутить. Если доживешь… За любую новую царапину с тебя спрошу по полной. Поэтому постарайся заказ выполнить аккуратно и без глупостей… Найдешь моего сына, дашь знать. Получишь амулет, который позволит найти тебя быстро, как только активируешь… Можешь даже сам его не хватать, мои мальчики справятся. Главное — след найди.
— Что же твои мальчики помощь просят? Вы же своими хитрыми тропами бегаете, все ходы-выходы знаете лучше меня.
— Потому что спрятался он от нас, — недовольно дернул щекой заказчик, отступая обратно в ночную темноту. — Буквально чудом навели следопытов, да ты их перебил всех, до единого… Сделаешь, что приказано, и мы уйдем с вашей вонючей помойки. Ошибешься — и я пригоню столько диких, что хватит разорвать на куски не только Город, но и всю Изнанку. Ты меня понял?..
На снег упал крохотная палочка-свисток на плетеном шнуре.
— Свиснешь посильнее, мы подойдем. Пока рядом маячить не будем, боюсь, что мой сын сможет меня почувствовать куда как быстрее, чем различит твой запах… И запомни, что я сказал. Мне каждая капля его крови куда как важнее ваших паршивых жизней…
